Начиная со следующего дня после понедельника, со вторника, Нина наконец запомнила всех жильцов своего коридора. Заметила, что по вечерам, пока сухо, некоторые из жильцов любят посидеть на той самой сдвоенной угловой скамье. Возвращались с работы, ужинали и выходили на улицу, неторопливо болтая о прошедшем дне, рассказывая о том, что было на работе, да и обсуждая новости политики. Узнала она о посиделках, когда её пригласила посидеть у входа в барак соседка справа — Лариса, Ларка по-здешнему. Поначалу Нина отказалась — во вторник это было. Но из любопытства несколько раз подходила к окну и наблюдала: взрослые сидели на скамье, болтали, хохотали, спорили, в то время как дети и подростки, тоже высыпавшие из барака, привлечённые тёплым и сухим вечером, играли перед домом в свои игры: катались на верёвочной качели, укреплённой на дереве; азартно стукая по битке, по очереди прыгали в «классики», начерченные на утоптанной земле; кто-то вытащил мячи и скакалки…
И — не выдержала. Забрав своих детей из «группы» няни Галюшки и спустившись к бараку, она с сомнением потопталась перед входной дверью. Её Ларка и заметила. Она следила за своими мальчишками и приветливо пригласила соседку посидеть на скамье. Присмотревшись и узнав большинство сидящих (всего-то семь человек!), Нина велела своим обрадованным детям присоединиться к компании малолетних, куда их уже звали Ларкины детишки: их с соседским Гришкой оказалось слишком мало для «казаков-разбойников», а побегать, поиграть хотелось.
А когда Нина присела на скамью, к пододвинувшимся жильцам, буквально через минуту тут же сел Николай, вернувшийся с работы. Народ потеснился, давая и ему место сесть — и вот как-то так оказалось, что сел он возле Нины. Его начали спрашивать, как прошёл день. Так Нина узнала, что он работает в бригаде, которая ремонтирует квартиры. А беседу с ним начали, как сами смеялись — из корыстных побуждений: кто-то хотел узнать о хороших стройматериалах, кто-то — о том, как сделать мелкий ремонт дома. Нина ещё удивилась: что это на него накинулись именно сегодня? Времени до сих пор было достаточно, чтобы не раз спросить о необходимом.
Она слушала многочисленные вопросы сидящих на скамье, слушала спокойные ответы Николая. И чем дальше, тем в большее недоумение приходила. Полное впечатление, что Николай очень редко приходит с работы в это время — время активного гуляния жильцов на улице перед сном. Либо он сразу проходит в свою комнату, а потом вообще сидит дома до утра.
Загадку пристального внимания жильцов к Николаю разрешила соседка Тоня.
Когда Нина возвращалась со своей первой прогулки (Николай шёл рядом и, пропустив её впереди себя, открыл ей дверь), Тоня в это время набирала воду. Как раз заканчивала, так что её кивок Нина поняла правильно и, загнав детей в комнату, остановилась, выжидая, что скажет соседка.
Поставив десятилитровый бидон возле своей двери и широко улыбаясь, Тоня чуть насмешливо сказала:
— Ах, как хорошо, что ты сюда въехала! Марья Егоровна не нарадуется прям-таки!
— С чего бы это? — искренне удивилась Нина.
— Как с чего? Николай-то раньше к матери заезжал — ладно, если раза два в месяц! А то и раз! А сейчас — уж несколько дней у неё живёт!
— А разве он не здешний? Не из барака? — не поняла она.
— Какое там — из барака! Он на такой работе работает, что ещё года полтора назад трёхкомнатную купил. Марья-то давно бы к нему переехала, да привыкла здесь жить. Говорит: что я там буду делать? Да и незнакомые все — дом-то, говорит, огромный. Раз там побывала — приехала назад, чуть не плюётся: в одном подъезде, говорит, живут, а соседи друг друга не знают — это что? — Она взволнованно посмотрела на Нину. — А здесь, говорит, в бараке, говорит, мне чуть не все не то что знакомые — родные уже. — И вдруг смешливо хмыкнула, погрозила пальцем. — Ты меня не отвлекай! Я ведь помню, что тебе спервоначала говорила!
— И что ты мне говорила? — весело спросила Нина. Манеру соседки перескакивать с темы на тему она уже знала. А вспомнив о том, подумала, что Тоня, точнее — Марья Егоровна, права: здесь-то, в бараке, быстро запоминаешь жильцов и сразу разбираешься, как и с кем можно говорить. Кто-то ждёт уважения и выканья. Кто-то, невзирая на возраст, всем дружески тыкает.
— А то и говорила, что симпатия у Николая к тебе! — выпалила Тоня. — Да и сын у неё, Николай-то, чем плох? И на лицо хорош, и рукастый, и дом есть свой.