Глава 14
Неизвестно, что именно повлияло: то ли не слишком уверенная просьба, чтобы приснился сон с Николаем; то ли подспудное любопытство, увидит ли она тот невообразимо странный сон прошлой ночи. Но сон повторился.
Правда, Нина не сразу поняла, что это повтор, потому что начался он не с активного действия, как в прошлый раз. Поняла только, оглядев себя во сне и обнаружив, что вновь одета достаточно… фривольно.
А так… Она стояла на улице, перед бараком, близко к чьему-то тёмному окну. И, оглядываясь по сторонам — в боязни, как бы её не застукали здесь, осторожно клацала наращенными ногтями по стеклу. Дробь, которую она выбивала на окне, была негромкой, но чёткой — ногти… хм… налакированные когти на пальцах были жёсткими. Удивляясь самой себе во сне, Нина, тем не менее, с любопытством ожидала, кто же откликнется на её призывный стук.
Могла бы и сразу догадаться…
Изнутри, из комнатного мрака, выдвинулось лицо — чёрно-белая маска, оставленная сегодняшней ночью от гадостно-выразительных черт лица Савелия. Маска похлопала тёмными провалами там, где у людей глаза, на Нину, которая немедленно послала Савелию воздушный поцелуй. А потом он махнул рукой — как-то так, что сразу легко прочиталось: жди, мол — ща буду!
В ответ на мах его руки Нина кокетливо захихикала и, чуть ли не приплясывая, последовала к входной двери барака.
И тут случилось два события.
Нина полностью узнала сон: дальше предполагалось, что она, маня Савелия за собой, начнёт заигрывать с ним, едва он выйдет из барака.
Однако Она-во-сне внезапно остановилась. Нет, входная дверь барака открылась — и Савелий было перешагнул порог. Но не перешагнул. Алкаш только поднял ногу — и застыл как истукан. Застыла и Нина.
…Странный, нарастающий с каждой секундой шум заставил реальную Нину открыть глаза — в тревоге. Сон оказался настолько прозрачным, что она сразу встала с дивана, машинально нашаривая толстые носки, в которых ходила здесь, и прислушиваясь к беспокойной и громкой сумятице в коридоре. Благо света ночника хватало, чтобы быстро подойти к двери, она подбежала послушать и понять, что происходит.
Почудилось, что в общий коридор выскакивают жильцы из всех комнат.
Беспокойно обернулась посмотреть и послушать, не проснулись ли дети. Вздрогнула… Промелькнуло мгновение — когда почудилось, что рядом, у занавесок (она схватилась за сердце), проскользнула призрачная Матрёна — как ни странно, растерянная. Хотя… Может, это только всколыхнулась от резкого движения Нины занавеска между кухней и большой комнатой? И заставила зашататься обычные тени в приглушённо розоватом свете ночника? Она-то смотрела из тёмной кухни в плохо освещённую комнату — мало ли что могло привидеться…
Торопливо одеваясь, Нина слушала топот бегущих по коридору и их не совсем внятные возгласы. Неужели ушёл, уведённый призраками, кто-то ещё?!
Но ведь кошки теперь есть в каждой комнате!
Кого не досчитались сегодняшней ночью в бараке?!
Только ринулась к двери, со страхом оглядываясь на спящих детей («Не разбудили бы их эти крики! Напугают ещё!»), как оторопела, уже взявшись за дверную ручку.
Будто сон перевернулся!
В окно постучали.
Нет, сначала мимо него пробежали жильцы с лучами, шарящими по земле и вокруг. Наверное, включили фонарики мобильных телефонов. Многие из них — с перекликами, оханьем-аханьем, что такого никогда ещё не было, чтобы сразу двое ушли в ночь…
А потом постучали. Тихо-онечко, словно боясь, что откликнутся не те, кто нужен.
От стука в стекло — мгновенно мурашки мелко закололи на коже.
В тишине, наступившей после удалившегося вниз, к магазину и дальше, говорливого потока встревоженных жильцов, этот стук показался неожиданным и страшноватым — настолько, что Нина в первую очередь содрогнулась: «Неужели Савелий?!»
Украдкой, снова приглядываясь к спящим Саньке и Анюте, на цыпочках добежала до окна и оттянула край покрывала. Первая мысль при этом закралась глуповато-возмущённой: это Савелий устроил переполох, чтобы добраться до неё, до Нины!..
Но она только думала так — что украдкой оттягивает край. Чуть взялась за покрывало, как с полным обалдением услышала с улицы: