Когда Нина отперла комнату и сходила за кошачьей коробкой к соседке Тоне, дети бросились к котятам, по которым соскучились, и Марья Егоровна вошла вместе со всеми.
— Есть время? — деловито спросила управдомша у Нины. — Поговорить?
Та смутилась. Кивнула.
— Садитесь. Чаю?
— Да нет, так посижу. На кухне, — чуть настойчиво сказала Марья Егоровна.
— Хорошо, — согласилась Нина, показывая на стулья. Настойчивость управдомши она поняла: та хочет поговорить так, чтобы дети не слышали.
Обе сели рядышком, и Марья Егоровна вздохнула, прежде чем начать. Или вдохнула как перед прыжком в воду?
— Ты моему Николаю не отказывай, если замуж позовёт, — быстро сказала она и склонилась к уху Нины, чтобы страстно зашептать: — Не отказывай. Знаю, что насчёт любви тут у вас пока не светится даже. Рано ещё. По времени-то. Но ведь… Привыкнете друг к другу — глядишь, и любовь появится.
— Марья Егоровна, — решилась после долгой паузы ошеломлённая Нина. — Я не понимаю. Николай — видный мужчина. Так почему же… я? С детьми?
Та снова вздохнула и объяснила:
— Он всегда деловой был, в отличие от братьев. Сколько мы ему девок знакомиться водили — не счесть. Он на них… чисто как на манекены смотрел. Смотрел, да будто не видел. А когда я ему недавно голову решила намылить разок, что меня без внуков оставляет, он мне вроде как свою эту… позицию высказал. Сказал — мол, собирается сначала крепость построить. Ну, в смысле — дом. А потом — деньжат поднакопить, чтобы основа для семейной жизни была. А в конце признался: мол, девки те ему неинтересны. Не то — вроде как. А тут… Он как тебя увидел, так ему уже никакой основы не надо, хоть и не скажу, что он нищий у меня. Никогда не видела, чтобы он так на женщину смотрел, как на тебя смотрит. Из-за тебя же в бараке торчит, как приклеенный. И детишки твои ему по сердцу — сама небось видела, как он с ними… Нина, ты уж не отказывай ему…
— Но… — неловко начала Нина. — Я ведь его совсем не знаю. Мы несколько вечеров погуляли — и всё. Помогает он мне в комнате — спасибо ему огромное, но… слишком уж всё это неожиданно, Марья Егоровна. Может, не спешить?..
— Так я и говорю! — обрадовалась управдомша. — Погуляете, поговорите, друг дружку узнаете. А там, глядишь, и слюбится! Давай-ка я тебе сейчас печку затоплю, а дальше ты уж сама. Пусть детишки в тепле спать будут!
Нина, нервно хохоча про себя, успокоенно осела. Первые слова Марья Егоровны о замужестве она восприняла так, что Николай вот прямо сейчас предложит ей руку и сердце… И только сейчас-то и выдохнула. Время есть. А там…
Марья Егоровна и в самом деле растопила печь, ещё немного поболтала, расхваливая своего младшенького, а потом, пожелав спокойной ночи, вышла. А Нина посидела чуток, ошарашенно улыбаясь — вспоминая первые слова управдомши о том, чтобы сыну её не отказывала. Наконец пришла в себя и вошла в большую комнату, чтобы переодеть детей в домашнее.
Оба сидели у коробки с котятами и двигались как-то замедленно. Присмотревшись, Нина хмыкнула. Вместо того чтобы переодевать обоих, наоборот — принялась готовить их ко сну. Заставила подойти к умывальнику, а затем переодеться в пижамки… Когда устроила на обоих, лежащих и дремлющих, котят, звякнул мобильник. Новое сообщение. Открыла «Входящие» и улыбнулась: «Посидим на скамейке?» Взглянула на детей. Санька уже посапывал. Анюта всё ещё возилась, устраиваясь поудобнее, чтобы и самой вольготно раскинуться, и Плюшке спокойно лежалось. Наконец и эти затихли, хоть Нина и боялась, что после такой энергичной прогулки долго не заснут.
Осторожно выглянула в окно. На скамье, кроме него, сидели ещё несколько человек. Ничего. Он пригласил — значит, ему среди своих знакомцев с нею вместе тоже комфортно посидеть.
Быстро написала: «Выхожу».
И вышла. Когда подошла к скамье, Николай подвинулся так естественно, что остальные тоже потеснились, как будто не впервые освобождать место для его подруги. Нина и села, поначалу смущённая, но затем легко втянулась в общий разговор.
Сидели, болтали — кто о чём. Обсуждали новости, погоду, гадая, будет ли новый, обещанный дождь. Кто-то пересказывал спортивные сводки, кто-то — делился впечатлением от просмотренного фильма. Его, невидимого в темноте, кстати, выслушали со вниманием, а потом Николай спокойно склонился к уху Нины и вполголоса спросил:
— В кино пойдём?
— После работы? Да, — уверенно ответила она.
Потом дождь принялся накрапывать. Мелкий, но упорный. Недовольно охая на него и ворча, жильцы стали потихоньку уходить со скамьи, причём у Николая спросили, в самом ли деле он хочет поставить над скамьей навес от дождя. И тот пообещал сделать.