Глава 16
Утром выяснилось, что Нина забыла поставить обычный будильник на сигнальный звонок. Всегда она вставала в шесть утра, детей будила в половине седьмого. И вот — на тебе! Глаза открыла только тогда, когда детей должна будить!
На цыпочках, прихватив с собой охапку одежды, удрала на кухню, где быстро привела себя в порядок. И, поставив на плитку кастрюльку с кашей, побежала будить детей и одновременно прибираться у котят.
Со всеобщей побудкой комната оживилась и зазвучала перекличкой брата и сестры, а также писком их котят.
Именно дети и заметили, что мама сегодня слишком задумчивая — настолько, что порой её необходимо несколько раз окликать, чтобы она пришла в себя.
— Мама! У тебя каша на плитке ругается! — звал её на кухню Санька. — Булькает! А можно — я её уберу? Или лучше плитку выключить?
— Не надо! — отзывалась брату Анюта. — Я чайник потрогала — он холодный! Надо его на плитку поставить. Мама, что мне сегодня надеть?
До Нины не сразу дошло, что сегодня все словно специально вознамерились отвлекать её от важных вопросов, которые возникли с последними снами. Но дошло. Пришлось сообразить, что в одиночестве будет легче думать, а значит — надо заняться выводом детей к няне Галюшке, благо та вот-вот должна появиться в общем коридоре… Так что Нина волевым усилием отрешилась от раздумий и принялась энергично командовать детьми и котятами. На новой волне стремительных действий мамы и дети принялись в темпе завтракать и одеваться для улицы.
А когда услышали голосок няни Галюшки, торопить уже их не надо было. Сами собрались и помчались к ней и сотоварищам по «группе».
Выпроводив сына и дочь, Нина вернулась в комнату и закрылась в ней, то есть: и в самом деле задвинула щеколду, а потом и вовсе завесила покрывалами окно. С Николаем она уже виделась — в общем коридоре: успели приветственно перекивнуться, пока Нина стояла возле няни и слушала её певучую скороговорку. Так что сейчас она хотела только одного — уединения, в котором надо бы ещё и крепко подумать.
На всякий случай, не доверяя «шторам» на окне, она включила электроплитку, сварила себе большую чашку кофе и устроилась там же, на кухоньке, совмещённой с прихожей, — на стульях возле одёжного шкафа.
Во сне ей объяснили кое-что.
Но с этим объяснением решила подождать.
Сначала о другом.
Интересовали три мысли, которые надо было бы продумать.
Итак, неизвестно, как остальные призраки, но Матрёна умела проходить стены — ну, или двери комнат. То, что Нине вчера и позавчера, как она подумала, почудилось, происходило на самом деле. Призрак побывал в её комнате. И явно не один раз.
Что делать? Ну, чтобы больше никто (даже из потусторонних сил! Или тем более — из них!) сюда не попал? Воспользоваться собственным советом для Дениса и попросить божественной помощи? Окропить стены и дверь, например, святой водой? Что-то Нине совсем не нравилось, что, кроме неё и детей, в комнату может попасть кто-то ещё!
Обдумав и твёрдо решив сбегать позже с банкой в церковь (например, пойти туда вместе с няней Галюшкой — типа, провожая её вечером домой!) и запастись святой водой, Нина переключилась на сон и те объяснения, которые она получила в нём.
Когда призрак Матрёны погрузился в землю и похлопал призрачной ладонью по почве, Нина подумала, что Матрёна требует от неё что-то найти. Но продолжение этого действа с похлопыванием она увидела ночью, едва свалилась спать.
И теперь, кстати чётко знала, что дурацкие и раздражающие сны про то, как она кокетничает с Савелием, — это сны, наведённые призраком!
Ведь в последнем сне Нина шла, ведя Савелия к месту, указанному призраком.
Причём этот сон её взбесил не меньше, чем предыдущие! И не потому, что пришлось держать Савелия за руку, к чему она отнеслась не то чтобы брезгливо, но уж точно с премерзким отвращением… Брр — в общем…
Нет, последний сон взбесил тем, что едва не сделал из Нины сумасшедшую: он повторялся и повторялся, словно призрак Матрёны старательно закреплял в её памяти, что именно она должна сделать: привести Савелия сюда! Сюда!
Отпивая горький напиток (любила без сахара), Нина только тем и держалась, что баюкала в руках чашку, наполненную кофе чуть не краёв, а то бы то и дело ёжилась, вспоминая, сколько ей пришлось пересмотреть одних и тех же кадров.
И вспоминала те сны. Вот что она недосматривала: кокетничая с Савелием, она манила его в лесопарк. Призрак Матрёны, видимо, подумал, что первый насланный на молодую женщину сон слишком непонятный для неё и долгий по действию. Поэтому сейчас наслала краткий и однозначный.