— Тётя Нина, а вы говорили, что хотите написать тёте Матрёне записку. Ну так и спросите, что ей нужно, чтобы Савелий вышел!
— В общем-то, именно об этом я хотела спросить у неё.
— Так спросите! — обрадовался Денис. — Только потом и нам скажите! А вдруг мы вам сумеем помочь? С чем-нибудь?
Они поговорили ещё, размышляя о задании призрака. И даже Нина усмехнулась, подумав, что говорят они так, словно это обычное дело — взаимодействовать с потусторонними силами.
Николай не пришёл.
Прибегала Марья Егоровна — предупредить, что «младшенький» на каком-то важном объекте и занят настолько, что позвонить не может.
Нина сама посидела с соседями на скамье, пока дети бегали в ораве остальных вокруг дома. Она улыбалась, глядя на своих, и думала только о том, что спать они залягут раньше обычного и будут спать крепко-крепко, не мешая маме заниматься странными делами: писать письмо призраку, а потом смотреть сны, в которых призрак должен будет оставить инструкции на тему, как вывести одного жильца из барака на улицу.
Глава 17
От проблем — голова кругом. И Нина, прежде чем закрыть окно «шторами», села ближе к нему, выключив ночник, и засмотрелась на улицу, облокотившись на подоконник одной рукой. Усмехнулась, когда поймала себя на мысленно произнесённом: «На улицу…» Отсюда даже вечернего неба не разглядеть. Разве что — ряд приземистых дощатых сараев да покатую, чёрную к ночи лужайку между сараями же и бараком.
Дети спали. На них спали котята.
А Нина сидела у окна, чувствуя небольшую странную тревогу незаконченности, которая витала вокруг да около. Глядя на сараи и не видя их, не слишком сосредотачиваясь на чём-то, временами раздумывала, что же её тревожит. Кроме задания призрака, конечно.
И вдруг хмыкнула. Со вздохом. Не хватает законченности прошедшему дню. Не пришёл к двери её комнаты Николай, чтобы деликатно стукнуть в неё и пожелать спокойной ночи.
Вот она, незаконченность.
…Перед тем как ей уложить детей, снова прибегала Марья Егоровна. Когда Нина поняла — зачем, чуть не рассмеялась: управдомша с порога зыркнула на комнату, благо занавеску Нина временно отвела в сторону, чтобы детям было удобно бегать из большой комнаты в кухоньку, совмещённую с прихожей, пока они играли с котятами в верёвочку. Поспешно оглядев чуть ли не все уголки, Марья Егоровна успокоилась и уже с облегчением перебросилась парой слов с хозяйкой комнаты. А та с плохо скрываемым изумлением смотрела на гостью: неужели Марья Егоровна всерьёз думала, что, пока Николая нет, Нина привечает кого-то ещё?!
Сейчас Нина сидела у окна и, догадавшись о причине личной тревоги, вздыхая, думала: «Ну что… Трудно было ему всего лишь позвонить, чтобы и я… не волновалась?»
Обернулась к комнате. Почудилось, то ли кушетка, то ли кровать Анюты скрипнула тихонько. Встала, подошла. Точно: дочка повернулась лицом к стене. Даже во сне она инстинктивно придерживала котёнка, так что Плюшка и не проснулась, переезжая с одного спального места на другое.
Нина поправила на дочери одеяло. Оглянулась на Саньку. Тот спал на спине, чуть отставив левую руку в сторону, а под мышкой у него лежал Тишка, будто копируя его позу — лапками кверху. Одеяло на сыне — только по пояс. Но укрывать мальчика до подбородка Нина не стала: в комнате тепло и сухо, а перед сном пришедшая Марья Егоровна вскользь пообещала подсказать, где и как заказывать дрова для растопки. Так что дрова можно не экономить.
Выпрямившись от кушетки сына, Нина взглянула на телефон, оставленный на подоконнике: экран вспыхнул, а мобильник, поставленный на «тишину», пару раз недовольно что-то буркнул. Кажется, пришло какое-то сообщение.
Губы безудержно расплылись в улыбке: «Спокойной ночи, Нина!» И ответила: «Спокойной ночи, Николай!»
…Для взрослого человека — время детское: еле-еле одиннадцатый. Но Нина, отослав ответное сообщение, немедленно повесила покрывала на карниз. С эсэмэской Николая пришло не только впечатление законченности, но даже какое-то умиротворение. Теперь можно лечь спать, а пока засыпаешь, легкомысленно помечтать, чтобы призрак Матрёны не наслал какой-нибудь кошмар, а сумел бы спокойно ответить на вопрос, оставленный для неё в записке. Бумага белела на полу — так, чтобы подойти к дивану и сразу увидеть. А вопрос в ней был сильно похожим на крик отчаяния: «Я не знаю, как выманить Савелия в лесопарк! Помоги! Подскажи!»
Перед тем как закрыть глаза, Нина на всякий случай перекрестилась и пробормотала: