Наверное, с земли было бы любопытно наблюдать за этой битвой двух прекрасных животных, которые даже сражались грациозно. Однако вряд ли кому из очевидцев захотелось бы оказаться на месте Артура. Нужно быть безумцем, чтобы желать оказаться втянутым в эту стихию.
Баклажанчик отбивался как мог, но ему было тяжело — ведь на его спине все еще находился всадник, который сильно стеснял его в движениях. Наконец, ему в голову будто пришла какая-то идея, и он камнем резко полетел вниз. Белый единорог успел лишь выдернуть у него из хвоста клок фиолетовых волос. Баклажанчик спускался с такой скоростью, что у Артура потемнело в глазах. Еще мгновение — и бедняга съехал по спине единорога в снег, сильно ударившись головой о поваленное дерево. Последнее, что Артур помнил — это то, что его новый друг пытался защитить его теперь уже на земле. Фиолетовая кожа окрасилась кровью.
— Улетай! — отчаянно прошептал ему Артур и провалился куда-то в темноту.
Глава 2. В которой Артур оказывается в Троссард-Холле
Артур с трудом разлепил глаза и с удивлением обнаружил, что находится в какой-то незнакомой комнате. Кисло пахло уксусом и приторно — сиропами. Артур помнил эти запахи с детства — когда он заболевал, то дом Левруды превращался в больницу, где все пропитывалось всевозможными лекарствами, зачастую очень неприятными…
Голова была как чугунная, а события вчерашнего дня казались сном.
— Проснулся? — полная, добродушная на вид женщина в зеленом халате подскочила к нему и начала выполнять странные движения руками, от которых у Артура сразу закружилась голова.
— Древняя медицина, — пояснила она, видя, что Артур слабо понимает суть происходящего.
— А-а-а, — кисло протянул юноша, впрочем, так ничего и не поняв.
— Ты ударился о дерево. На лбу вскочила небольшая шишка, но это не страшно, жить будешь, — успокаивающим голосом сказала незнакомка. Ей явно было неизвестно то, что Артур во время своей суровой жизни в Клипсе уже давно привык ко всякого рода травмам, так что пустячная шишка вряд ли могла всерьез обеспокоить его. Однако имелись вопросы и поважнее.
— Где я?
— В Троссард-Холле, мой милый.
— Каком холле? — переспросил Артур, проигнорировав нежное обращение доброй женщины, и тут же встрепенулся. — Мой единорог, он…
— Думаю, с ним все в порядке. Единороги сильные животные, они могут за себя постоять. Он улетел.
Артур вспомнил кровь на спине Баклажанчика, и ему стало совсем грустно. Всего один полет, но как он успел к нему привязаться… Тем более, как показалось Артуру, добрый единорог словно пытался защитить его, рискуя своей собственной жизнью.
В этот день юноше дали отвратительный вязкий суп с гренками и не разрешили сделать ни шагу, словно он действительно был тяжело болен и не мог передвигаться самостоятельно. На все дотошные вопросы Артура врачи отвечали уклончиво, и из их скупых ответов практически ничего нельзя было выяснить. Юноша с трудом понимал, где он находится, далеко ли Клипс, сможет ли он оповестить Левруду о том, что с ним все в порядке и, наконец, что случилось с его фиолетовым единорогом. Получилось ли у Баклажанчика в действительности улететь, и встретится ли еще когда-нибудь с ним Артур?
Юноше не пришлось слишком долго находиться в полном неведении — на следующий же день его выписали. Выйдя из маленькой комнатушки больницы, Артур попал в зал причудливой формы с массивными колоннами, которые без малейшего усилия удерживали на своих плечах гигантский купол с ровным круглым отверстием посередине. В это отверстие проникал такой теплый солнечный свет, какой бывает только в благодатный оюньский денек. Мраморные скульптуры, изображавшие лесных зверей, осторожно выглядывали из-за колонн; чудилось — только моргни, и они попрыгают в разные стороны, как живые. Удивительное то было место и чудесное; оно бы пленило всякого, кто впервые там оказался.
Огромное пространство казалось совершенно пустым, однако спустя некоторое время послышался стук падающего камня — скульптура зайца покачнулась и упала наземь, как если бы желала обернуться другим зверем, либо же, что куда более вероятно, она просто стала жертвой чьей-то неуклюжести.
— Кто здесь? — поинтересовался Артур, и голос его таинственным эхом пролетел меж статуй.
Из-за одной из колонн показался сначала длинный чубчик, а за ним и его обладатель — паренек, приблизительно одного возраста с Артуром. Мальчик задорно улыбнулся, и смешливые искорки замелькали в его глазах.