Юноша нахмурился. То, что рассказал ему господин Треймли, отнюдь не прибавляло привлекательности древесному городу. Впрочем, панорама, открывшаяся перед его взором, заставляла забыть сказанное отцом Тина. Беру выглядел удивительным, сказочным, невероятным. Само дерево со своими раскидистыми ветвями и так неплохо справлялось с внешним декором, не говоря уже о красивых, витиевато сплетенных гнездимах, роскошных аллеях, покрытых снегом, панорамных площадках с чудесным видом на заснеженное поле и лес, чудесных висячих мостах, которые, подобно праздничным гирляндам, украшали дерево.
Через какое-то время единорог, наконец, приземлился в небольшом саду, принадлежавшем семейству Треймли. Мама Тина, Люция Треймли, вся укутанная шерстяными платками, встретила гостей у входа в гнездим. Женщина была худощавой, среднего роста, с густой шапкой черных волос и карими, немного раскосыми глазами. У нее были худые острые локти, очень длинная шея и искренняя добрая улыбка.
— Дорогая, — сказал отец семейства, медленно слезая с единорога и потирая затекшие от длительной поездки конечности. — Чрезвычайно рад тебя видеть! — немного помпезно проговорил он, украдкой подмигнув мальчикам. — У нас гости? — деловито поинтересовалась мама Тина, на которую излишняя любезность мужа не произвела ни малейшего впечатления.
— Меня зовут Артур, рад с вами познакомиться, — немного неловко произнес мальчик, приблизившись к Люции.
— Это мой друг, ма! — выпалил Тин, предупредив последующие вопросы. Госпожа Треймли ласково улыбнулась. — Что ж, друзей мы всегда рады видеть в своем доме, — сказала она и начала суетиться с таким искренним желанием угодить гостю, что Артур невольно удивился, вспомнив слова господина Треймли о нежелании беруанцев принимать в своих гнездимах гостей. Глядя на эту семью, напротив, казалось, что они невероятно рады новым знакомствам.
Их домик, или же гнездим, если говорить точнее, был довольно крупным по сравнению с теми, которые Артур с господином Треймли и Тином пролетали на единороге. Он напоминал гигантский пончик — круглый, с ямкой в центре крыши, и присыпанный по бокам снегом, словно пудрой. Обитателей этого пончика было не так уж и много (типичная семья более-менее зажиточных беруанцев) — муж, жена и трое детей. Однако потом Артур узнал, что одна из комнат была отведена какой-то сухонькой благообразной старушке — их далекой родственнице (причем никто так и не мог вспомнить, с кем же именно она состояла в родстве). Более того, все решительно забыли, как и при каких обстоятельствах бабуля была навязана семейству Треймли. Впрочем, пожилая женщина никому особо не досаждала и сидела в своей комнате почти безвылазно. Тин рассказал Артуру, что она однажды вышла из комнаты и, увидев, на какой высоте находится их дом, упала в обморок. А затем ее было уже невозможно снова вытащить на улицу.
Конечно, комната — не совсем подходящее слово для описания того, что увидел Артур. Все гнездо состояло из нескольких отделов, которые разделялись плетеными стенами. В каждом отделе была кровать — что-то наподобие гамака. В комнате Тина висячая кровать имела веселый желтый цвет, под стать характеру ее обладателя. Там же, недалеко от дверного проема был приделан турник для тренировок, но Тин сам признался, что подходит к нему «крайне редко». На полке у узкого отверстия наподобие окна стояла игрушечная коллекция маленьких единорогов с острыми рогами. Под столом примостился старинный деревянный сундук, который ужасно не подходил к этому месту. Антикварный ящик был наполовину раскрыт и показывал всем свое не очень-то приятное содержимое — грязные носки вперемешку с какой-то испачканной одеждой.
— Ночью тут просто холодрыга! — пожаловался Тин. — Я обычно беру себе три шерстяных одеяла, но все равно дубак. Даже несмотря на то, что на время смрадня мы укрываем гнездо еловыми ветками. А там у нас кухня! — мальчик провел Артура по плетеному лабиринту в комнату чуть большего размера, нежели остальные отделы. Здесь, на высоком стуле восседала госпожа Треймли, где она, несомненно, чувствовала себя хозяйкой. Она помешивала что-то очень ароматное в глиняном чане, и мальчики почувствовали, как у них текут слюнки.
— Сначала есть, — строго сказала мать и нежно улыбнулась Артуру. — Надеюсь, мой дорогой, ты ничего не имеешь против короедной похлебки.
Лицо Артура мгновенно изменилось, когда он услышал слова госпожи Треймли; и если до этого момента он еще с интересом поглядывал в сторону крепкого желтоватого бульона, то сейчас уже подумывал о том, как бы вежливо отказаться от столь изысканного блюда.