— После чего?
— Ну, после учебы здесь. Вернешься к себе домой, или же в Беру? В столице-то уж, наверное, поприятнее будет.
— Да, да. Расскажи! — пристала к нему Милли Троуд, неопрятная высокая девица с непричесанной головой. Она уже заранее выбрала для себя мальчиков, которые должны были войти в список кандидатов на ее руку и сердце, и Артур с Тодом значились в нем первыми.
— Будем жить с ним в Беру, по соседству, — важно проговорил Тин, с доброй улыбкой посматривая на своего друга. Тин сказал это в шутку, хотя втайне лелеял мысль, что так все и будет.
— Да, но в Беру надо хорошо устроиться. Аккурат в аккурат налог платить… К нам бедняки из-за леса не приходят. Голодранцы обычно покидают дерево, а не наоборот, — нагло возразил Тод, так же насмешливо глядя на юношу. Проницательный мальчик догадывался, что за Артуром не стояло никакого знатного титула и что он, в своей более чем скромной одежде, мог быть сыном лишь какого-нибудь бедного рабочего. В спальном домике Морских львов воцарилась напряженная тишина, не предвещавшая ничего хорошего.
— Именно голодранцы зачастую добиваются многого, в отличие от богатеньких избалованных сынков, которые привыкли, что все им достается просто так, — холодным голосом отчеканил Артур. Неужели Тод напрашивается на взбучку? Это очень плохо, ибо юноша отнюдь не желал начинать свою учебу в этом удивительном месте с драк, тем более с ребятами своего факультета. Однако, к его удивлению, Тод широко улыбнулся и добродушно заявил:
— Да ладно тебе, расслабься. У меня скверный характер, моя сестрица могла бы об этом больше рассказать. Цепляюсь ко всем без причины, — здесь благообразный юноша немного слукавил, ибо у него все же имелись некоторые основания задирать Артура.
Во-первых, Тода раздражала сама мысль о том, что его собственные родители должны уплачивать немалую сумму за учебу в элитной школе, а этот молодчик, свалившийся им на головы, словно перезрелое яблоко, как ни в чем не бывало будет учиться тут же, при этом не расставаясь со своими деньгами.
Было еще кое-что. По своему характеру Тод был лидером и не терпел соперничества, предпочитая командовать всеми вокруг себя. В лице же Артура заносчивый юноша увидел именно такого соперника — человека с, несомненно, сильным характером; это ощущалось по тому, как мальчик говорил и держал себя в компании. Именно Артур на вводном уроке проявил смелость и смекалку, в то время как сам Тод повел себя чрезвычайно глупо. Он понимал, что среди остальных парней в их группе ему нет равных по силе и привлекательности, однако сейчас он уже не был в этом уверен.
Мнительный мальчик мог поклясться, что благообразный клипсянин заинтересовал если не всех, то, по крайней мере, большинство девушек с их факультета. И дело было не только в его внешности; загадочное прошлое, о котором никто не имел ни малейшего понятия, самостоятельный полет на единороге, наконец, участие в немыслимой воздушной битве — все это добавляло привлекательности его сопернику. Если бы не Артур, взявшийся невесть откуда, Тод наверняка находился сейчас в центре внимания, и все взгляды были бы прикованы к нему одному. Поэтому брат Эвридики сперва довольно ревниво поглядывал на соперника. Однако спустя какое-то время Тод увидел, что Артур вовсе не зазнается, и вообще ведет себя более, чем скромно. Раздражение, охватившее Тода, ушло, и юноша перестал ко всем цепляться. Он взял в свои руки клависон и начал наигрывать какой-то грустный мелодичный мотив.
Где-то в полночь в деревянную дверь львов громко постучали. Музыка прервалась, и клависон, всхлипнув, выжидающе смолк.
— Это к добру не приведет… — в полнейшей тишине мрачно заметил Даниел, а Тод в ответ на эти слова насмешливо ухмыльнулся. — Иди-ка открой дверь, Дан. Если станет страшно — зови нас.
Даниел Фук, уже облаченный в свою ночную пижаму, сверху донизу забрызганную безалкогольным элем, нехотя побрел открывать дверь. Мальчик, будучи пессимистом по натуре, был уверен, что все, что ни происходит, непременно должно заканчиваться плохо. Например, его поступление в Троссард-Холл казалось для него величайшей неудачей, равно как и непредвиденный ночной стук в дверь. Каждая мелочь могла его расстроить и выбить из колеи — такой уж был у мальчика характер.
— Кто там? — сварливо спросил он, не торопясь открывать, но ответом ему было молчание.
— Что за невоспитанность? — пробурчал Даниел, все же распахнув дверь. Но к его великому удивлению, за ней никого не оказалось. Милли Троуд невпопад захихикала, а Тод ленивой походкой подошел к двери и, легонько толкнув в сторону своего низкорослого одногруппника, вышел на крыльцо, покрытое снегом.