Это было сопротивление народа во имя сохранения последнего оплота своей индивидуальности, своего главного богатства — языка, а значит, и своих тайн, сопротивление, победоносно организованное Югом Франции. Напрасно год спустя после Монсегура Папа Гонорий III запретил употреблять язык «ок», «язык, ереси», — как говорилось в его булле…
Но кто же сумеет сегодня раскрыть тайны катаров, скрытые за стирающимися значениями слов? И остались ли монсегурские сокровища навсегда погребенными в забвении, постепенно окутывающим Окситанию?
