На выходе она встретила Невилла, с кем минут пять простояла, болтая. Он поделился с ней впечатлениями о книге, которую недавно прочитал, а она кивала в нужных местах, мыслями находясь уже за пределами замка. Потом на нее налетел первокурсник, оттоптав ноги, за что она наградила его прищуренными глазами и нервным «ничего страшного» сквозь зубы.
Ветер приятно обдувал лицо, развевая длинные волосы, осеннее солнце еще грело своими лучами, ласково касаясь щек, и Эл устроилась на скамье под самым небом. Она вздохнула, положив руки на колени и стала ждать. Посмотрела в одну сторону, в другую и опять вздохнула. Решение прийти раньше теперь не казалось таким уж и верным. И в тот момент, когда она начала напевать себе под нос песенку, уловила движение внизу. Дверь раздевалки распахнулась, выпуская наружу... кого-то. Увидеть с такого расстояния, кто именно вышел, она не могла, поэтому привстала, держась руками за перила и наклонилась. Мысль об отсутствии сестры с Гермионой промелькнула и спряталась, когда блик солнца так четко отразился в платиновых волосах.
― Нет-нет! Нет, нет, нет! ― заскулила она, осознавая, кого видит там внизу. ― Ну что за идиотка!
Паникуя, Эл заметалась на месте, не представляя, что теперь делать. Если команда Слизерина заметит ее, то скандала не миновать. Они же явно решат, что ее подослали разведать стратегию соперников. Она и сама бы так решила, да кто бы не решил? Да и Гарри по голове ее за это не погладит. Не придумав ничего лучшего, чем нырнуть вниз, скрываясь за стеной перил, Эл присела на корточки. Она тяжело дышала, представляя, как Малфой до конца ее дней изводит издевками. Ну и сколько ей так сидеть? Пока не придет сестра и не спасет, очевидно.
Ноги ужасно затекли, солнце ласковым больше не казалось, а ветер раздражал своими порывами, кидая ей в глаза ее же волосы. Она совершенно не слышала, что происходит на поле, а, по ее мнению, игроки хоть как-то должны были переговариваться. Сгорая от любопытства, Эл заставила себя не двигаться, чтобы случайно не попасться на глаза. Хотя, подумала она, разочек взглянуть можно. И как раз, когда она все же решилась на этот опрометчивый шаг, перед ее глазами появился золотой мячик. Эл завороженно следила за трепыхающимися крылышками, не уставая восхищаться такой магии. Вот, значит, как выглядит снитч, который они пытаются поймать.
Будто заколдованная, Эл протянула руку, чтобы дотронуться до крошечного шарика, но тот не дался, отлетая выше. В неосознанном порыве она поднялась на ноги, не сводя с него глаз и попробовала еще раз. Но и сейчас снитч отлетел. Он словно игрался с ней, призывая поймать себя. На периферии Эл уловила движение зеленого пятна, но не придала этому значения, ведь ее по-прежнему не отпускало тянущее чувство. Она вытянула руку вперед, желая исполнить волю заколдованного мяча, и когда почти коснулась пальцами, снитч дернулся вверх и назад.
А дальше Эл не смогла бы объяснить, что происходило даже самой себе. С протянутой рукой, упираясь ногами в перила, Эллис пыталась дотянуться до мяча, и по какой-то неведомой причине, он почти ей поддался. Желая заполучить иллюзорную награду, она перегнулась, смыкая пальцы.
― НЬЮМЕН! ― раздался крик где-то сбоку.
Сердце рухнуло вниз, перехватив дыхание. Эллис сорвалась, сжимая в кулаке злополучный снитч.
Чувство свободного падения ощущалось, как бесконтрольный ужас, захвативший тело в жесткие тиски. Из горла вырывались рваные вскрики, пока мозг посылал сигналы бедствия организму. Все, кто утверждает, что перед смертью проносится вся жизнь – безбожно лгут! Единственное, что видела перед собой Эллис – это черные пятна, ослепляющие от отчаяния.
Резкий рывок, и Эл могло показаться, что кости затрещали, если бы она хоть сколько-то способна была соображать. Кто-то прижал ее к себе, вцепившись в нее грубой хваткой, обещая переломать ее пополам. Она продолжала жмуриться, разучившись дышать. Кислород почти не поступал в легкие, отчего Эллис приходилось насильно проталкивать его, сквозь боль.
Вновь рывок. Ее буквально отпихнули в сторону, и, не удержавшись на дрожащих ногах, она свалилась на траву, сжимая кулаки. Обернулась, увидев, как Малфой остервенело отбрасывает от себя метлу.