Каждое утро Оливия выглядывала в окно, чтобы убедиться в отсутствии снега. Каждую ночь Эллис переживала во сне один и тот же эпизод. По вынужденной привычке спустившись в гостиную до рассвета, она увидела на диване Гарри, и хотела вернуться назад. Его прикосновения пугали ее. И как бы ей не хотелось узнать истину своих видений, она боялась увидеть в них что-то похуже, чем хождение в лесу в окружении криков. Но Гарри заметил ее, повернув голову на шум.
― О, Эл! Ты чего так рано? ― он махнул рукой, приглашая сесть рядом.
― Кошмар приснился, ― со вздохом ответила она.
Предусмотрительно сев на безопасном расстоянии, Эл подогнула ноги.
― Мне в последнее время тоже плохо спится, ― признался он. ― У тебя все хорошо?
― Да, ― поспешно отреагировала она. ― Почему ты спрашиваешь?
― Вы с сестрой странно ведете себя.
Что у Гарри Поттера было не отнять, так это его прямоту. Они с сестрой и правда должно быть со стороны выглядели подозрительно, шушукаясь в каждом уголке.
― Нет, ничего такого, ― Эл нервно посмеялась, заправляя волосы за ухо.
― Вы что-то скрываете, ― не вопрос, а утверждение.
― Как и вы, ― она наклонила подбородок, глядя на него.
И это тоже было правдой. Трое друзей замолкали каждый раз, как сестры появлялись в поле зрения. Перекидывались многозначительными взглядами, поглядывали в их сторону, что трудно было не заметить. Гермиона при этом каждый раз выглядела разъяренной. Даже ее волосы электризовались от напряжения. Она разрывалась, не смея расспрашивать, и не смея рассказывать другим.
― Туше, ― тихо усмехнулся Гарри. ― Но у нас нет явных секретов, мы просто обсуждаем... разные вещи.
Эл потянулась к его непослушным волосам, чтобы взъерошить еще сильнее за такое глупое разъяснение, но передумала, положив руку на спинку дивана. Гарри заметил, приподняв бровь. Ее поражала его проницательность, и оскорбляла собственная неспособность рассказать правду.
― Рон говорит, что ты меня хочешь, ― со смешком произнес он, почесывая нос.
Эл расхохоталась.
― Рон фантазер, знаешь?
― Я ему тоже самое сказал, но ты так на меня смотришь, ― Гарри поиграл бровями, забавляя Эл еще сильнее.
Все они действительно сблизились за столь короткий срок, но пропасть, существующую между ними, трудно было игнорировать.
― Вы можете нам рассказать все, что угодно, Эл, ― он смотрел серьезно с отчетливым напряжением в голубых глазах.
― Я знаю, ― выдох получился болезненным, она отвернулась, всматриваясь в угасшие угольки. ― Но некоторые вещи не...
― Не надо, ― перебил он ее.
― Что? ― она повернулась, нахмурив брови.
― Говорить об опасности или что-то в этом роде.
― Я и не...
― Ты знаешь про Сириуса? Моего опекуна?
Эллис знала. Гермиона рассказала им в первую же неделю, как на третьем курсе они спасли его крестного от ужасной участи, передав властям настоящего убийцу. Таким образом, Гарри обрел новый дом и счастливую семью.
― Знаю, ― кивнула она, не понимая, на что тот намекает.
― Вот это было опасно, ― он неопределенно развел руками.
― Я не понимаю, ― честно призналась Эл.
― Я уверен, все, чего бы вы там не скрывали, не будет и на десятую долю страшнее того, через что я прошел в тот год. Уж поверь.
Эллис печально улыбнулась, разрываясь от желания все ему рассказать. Но настоящий страх быть отвергнутой, непонятой, непринятой в волшебном мире из-за их не совсем вписывающихся способностей, перевешивал.
― Давай так, ― она развернулась корпусом к Гарри, опираясь боком на спинку дивана, ― как только мы кое с чем разберемся с Оливией, то сразу обо всем расскажем.
Гарри пожевал губу, сощурив взгляд.
― Идет, ― он протянул руку для скрепления обещания, но Эл не успела ее пожать.
― Вот это ничего себе!
Рон стоял на лестнице, потирая глаза. Эл с Гарри переглянулись и рассмеялись.
― Доброе утро, Рональд, ― поздоровалась Эллис.
― Я помешал? ― он игриво улыбнулся, усаживаясь в любимое кресло Оливии. ― Не обращайте на меня внимания, ― махнул он рукой.
― Не говори ерунды, ты заставляешь чувствовать нас неловко, ― Эл кинула в него маленькой подушкой.
― Так мне уйти? ― он комично расширил глаза, начиная подниматься и кидая подушку обратно.
― Можешь остаться и посмотреть, ― Гарри подсел ближе к Эл, обнимая ее за плечи.
― Нет! Только не это! ― воскликнул Рон, закрывая глаза руками. ― Пощадите мою нежную натуру.
Они смеялись так громко, что вполне могли перебудить добрую половину башни. Но разбудили только Гермиону с Оливией, спустившихся с растрепанными волосами и заспанными лицами.