Гарри хохотнул, разминая шею. Стоя у лестниц, ведущих в спальни, пять друзей разделили пару зевков, и решили подумать обо всем через три часа, когда им придется подниматься на уроки.
Те жалкие часы, что оставались для сна, сестры провели за обсуждением. Обеих не покидало ощущение, что их обманули. Оливия не могла избавиться от чувства неудовлетворенности, когда зудит под кожей от несправедливости. Не бывает такого, что, заключая договор, мирным он считаться не будет. Сам смысл договора в таком случае теряется, тогда почему директор сказал именно так? И как ожидалось, утром настроение у каждого находилось где-то на нуле, аппетита не было, а сил и подавно.
На уроке прорицания, когда профессор Трелони попросила Гермиону рассказать по ветке полыни, что ожидает ее в ближайшее новолуние, она ляпнула про нападение демонов с горящими шарами. Аудитория умирала от смеха, а Гарри пару раз ткнул ее учебником в бок, чтобы так не рисковала.
На сдвоенном уроке у Снейпа разбитая и сонная Эллис старалась держать себя в руках и внимательно слушать. Вопреки убеждениям и домыслам, Снейп вообще перестал обращать на нее внимание после отработки. Настолько перестал, что даже не удосужился проверить ее работу, решив, что игнорирование данного ученика ‒ наивысшая мера наказания.
Под конец урока в голову Эл пришла идея: стащить книгу про Селену Варун и изучить. Если разумные взрослые люди не могут помочь им с информацией, то пусть это сделает старая книжка, на страницах которой точно можно найти полезные вещи. Пока Ливи с Гермионой всеми силами отвлекали профессора, задавая ему глупые вопросы, Эл пробралась в подсобку и с легкостью отыскала книгу. Она лежала на том месте, где и каждый день ее отработки.
— Отлично, это уже хоть что-то, — облегченно произнесла она, как только они вместе покинули кабинет.
— Я прочитаю и сделаю заметки, если что-то будет ценное, — предложила Гермиона, на что сестры с удовольствием согласились.
После ужина особо сильно чувствовалась необходимость в спасительном сне, но уроки сами себя не сделают. Поэтому Гермиона с Оливией отправились в библиотеку за материалами, Гарри с Роном решали вопросы по поводу тренировок, а Эл плелась по коридорам, еле переставляя ноги. За очередным поворотом она уткнулась в чью-то грудь, не сразу сообразив, что нужно бы отойти. В нос ударил аромат свежести, который она узнала, несмотря на вселенскую усталость. Сделала тут же шаг назад, поправляя лямку сумки на плече.
— Простите, — выговорила она, не поднимая глаз.
Ей казалось, что если она сделает вид, что совершенно не узнала, стоящего перед ней слизеринца, то он не станет к ней приставать. Но ответом ей послужила тишина, отчего она решила, что ей и вовсе показалось будто здесь кто-то есть, кроме нее. Против воли взгляд Эл пополз по зеленому галстуку, перескакивая на кадык, подбородок, нос и в итоге серые глаза. Малфой стоял, скрестив руки на груди и в легком прищуре разглядывал ее. Она вопросительно выгнула бровь.
— Нарушаем правила? — спросил он, склонив голову на бок.
Сердце замерло. Громко сглотнув, Эл нахмурилась. Он не мог знать о том, что произошло ночью. Кроме них и директора с Макгонагалл никто не знал.
— О чем… о чем ты? — хрипло поинтересовалась она, вцепившись в дурацкую лямку, которая постоянно пыталась съехать с плеча.
Вместо ответа Малфой лениво протянул руку, указывая на щеку, не касаясь кожи. Царапина, которую Эл осознанно оставила, как напоминание о том, с чем им еще может предстоять столкнуться, раз больше никто не желает им помочь. Она машинально дотронулась до нее, проследив кончиком пальца след.
— Каким образом рана нарушает правила? — Эл задрала подбородок.
Он высокомерно цокнул.
— Тогда откуда она у тебя?
— А тебе какое дело?
Собираясь пройти мимо, Эл не заметила, как Малфой прошелся взглядом по всему ее телу, а затем шагнул назад и в сторону, чтобы преградить дорогу.
— Я не закончил.
— Да что тебе нужно от меня? — она хотела, чтобы голос прозвучал раздраженно, пресекая возможность продолжать диалог, но получилось слишком безэмоционально.
— Есть множество способов наказать, — проговорил Малфой тихим голосом, отчего мурашки пробежались по шее.
— Кого наказать? — не поняла она, посмотрев по сторонам.
— Ты мне скажи, — он выгнул бровь, смотря на нее свысока.
И тут она поняла. Малфой решил, что ее кто-то обидел. Она не удержала смешок, вновь дотрагиваясь до царапины.