― Сомнительное предприятие, Ливи, тебе не кажется? Научит чему-то, ― скривилась Эл, обдумывая слова сестры.
― Плюс он чистокровный, ― та загнула палец на левой руке и потрясла им перед лицом Эл, ― а у них такие собрания книг в распоряжении – с ума сойти! Чистокровные семьи подкованы в вопросах магии, как никто другой. А стариной, потерянной, необычной – тем более.
― Ты намекаешь, что я еще должна просить узнать о..?
― О нас! ― резко воскликнула она и зажала себе рот руками. ― О нас, ― тише добавила она, ― о Селене Варун, о ведьмах, о демонах! Годрик, почему же я раньше не подумала об этом.
Она схватилась за голову, вымученно покачав ею. Эл смотрела на нее скептически, не особо разделяя такого бешеного энтузиазма. Это будет означать для нее лишь одно: ей придется находиться с ним так часто, как только он пожелает. Она еще не успела разложить своим мысли в голове на ровные полочки, разобрать свои чувства на составляющие, определиться со своими дальнейшими действиями. А тут получается, что нужно не просто согласиться подарить ему самую великую тайну ее жизни, но еще и взять в напарники.
― Почему ты молчишь? ― осторожно уточнила Ливи, положив руку на плечо. ― Переживаешь, что это вас сблизит?
― Опять ты со своей эмпатической силой?
Оливия хохотнула, потирая за ухом.
― Нет, я никого не чувствую в этом месте. Почти, ― она сморщила носик, ― в школе магия концентрирована настолько, что я задыхаюсь. Я не смогу, даже если захочу, разобрать кому и что принадлежит. Я привыкла к этому, как к фоновому шуму, и даже не замечаю. Иногда всплески происходят, но незначительно, ― она прикрыла глаза. ― И я поняла одну вещь: чем ближе мне человек эмоционально, тем хуже я могу его слышать. А тебя и вовсе слышать не нужно, ты моя сестра, у тебя все на лице написано.
― Малфой мне тоже самое сказал, ― Эл слабо улыбнулась, коря себя, что ни разу не поинтересовалась у сестры, как она справляется с лавиной чужих эмоций.
― Ну, он прав. Мне вообще твой Малфой все больше и больше нравится, ― Ливи рассмеялась, увидев озадаченность Эл. ― Про него любят говорить гадости, да мы и сами успели увидеть его не особо привлекательную сторону, но при всем этом, он, похоже, отличный парень.
― А если это уловка? Бал, обещание научить чему-то, взгляды, поцелуи?
― Для чего? Какая у него может быть выгода?
― Если бы я знала, разве бы стала об этом рассуждать? ― Эл пожала плечом, намекая на нелогичность вопроса.
― Тогда обратись вот сюда, ― Оливия прижала пальчик к груди сестры со стороны сердца. ― Оно всегда говорит честно. Главное, научиться слышать все, что оно пытается сказать. А вот здесь, ― теперь она указала на висок, ― принимай решения, не касающиеся чувств.
― Но это неправильно, ― зачем-то прошептала Эл, словно столь сокровенные разговоры должны быть тихими.
― Сомнения отравляют мозг, а мозг давит на сердце, ― многозначительно произнесла Оливия. ― Сначала первая эмоция, затем первая мысль. Но мы почему-то склонны игнорировать этот порядок.
― Это правило нужно применять тебе, а не мне, ― улыбнулась Эл, на что сестра только отмахнулась.
― Именно поэтому я говорю об этом, потому что привыкла думать, а не чувствовать.
На следующий день друзья впятером собрались у камина, чтобы поздравить друг друга с приближающимся Рождеством и обменяться подарками. Многие с любопытством поглядывали в их сторону, кто-то кривился от такой тесной дружбы, а кое-кто конкретный сидел за дальним столом и пыхтел. Лаванда с явным неодобрением пыталась испепелить Оливию, сидящую на полу рядом с Роном и смеющуюся над его шутками. Между ними не было той неловкости, что она ощущала до этого. Приняв тот факт, что человек, сумевший проползти к ее сердцу не собирается ничего менять, стало отчасти легче. В конце концов, никто и никогда не заставит другого начать чувствовать. Или действовать.
― Итак, можно начну я? ― попросил Гарри, счастливо улыбаясь.
Никто не возражал, испытывая предвкушение. Он протянул Рону коробку, обмотанную красной лентой. Тот нетерпеливо разорвал упаковку и вытащил красивое, переливающееся перо.
― Оно не позволяет писать с ошибками, ― пояснил Гарри.
― Вот бы мне такое! ― воскликнула Эл, вызвав смех друзей.
― С ним не пускают за экзамены, ― улыбнулась Гермиона, вертя в руках свой сверток.
― Спасибо Гарри, ― Рон хлопнул друга по плечу, протягивая свой подарок Гермионе. ― Я выпросил у отца найти цикл произведений Роберта Глоухорбского. Я знаю, что тебе нравятся его книги.