С учетом всего сказанного и следует подходить к оценке проекта М. Канокотина и идей Л. Мациевича. Из найденных П. Веселовым документов явствует, что Канокотин находился на уровне представлений своего времени, поэтично выраженных русским полковником Гатовским: «Воздушный разведчик подобен орлу без когтей: быстро и высоко проносясь над противником, пронизывая его зорким оком своим, он не может овладеть своей добычей, захватить ее когтями». По всей видимости, Мациевич имел в виду создать корабль для «орлов с когтями». Находясь в гуще русской авиационной жизни, он, конечно, знал об опытах на Ходынском поле, а может быть, и принимал в них участие. Здесь раньше, чем где-либо, были успешно проведены опыты бомбометания с самолетов по вычерченному на земле в натуральную величину контуру линкора.
Если новый класс боевых кораблей рождается вследствие появления нового оружия или новых задач, то дальнейшая его эволюция оказывается теснейшим образом связанной с техническим совершенством самого оружия. Думается, что секрет забвения идей наших соотечественников кроется в необычайно быстром совершенствовании авиационной техники. Поскольку в 1908—1909 годах тактико-технические данные аэропланов — в частности, дальность полета — были очень невелики, подвижный аэродром позволял самолетам появляться над любой точкой Балтийского моря. Но уже через два-три года дальность полета увеличилась так сильно, что авианосец на Балтике утратил всякий смысл, достаточно было береговых аэродромов. Вот почему даже при благоприятном отношении морского ведомства проект авианосца через несколько лет попал в архив. И вот почему через 10— 15 лет страны, не планирующие боевых операций в океанах, тоже отказались от постройки авианосцев.
Все это нисколько не умаляет заслуг наших соотечественников, которые раньше всех правильно наметили и интересно решили ряд технических проблем, связанных с созданием авианосца.
«Взрыв, который вызвал войну»
И. Боечин, журналист
До недавнего времени американская пропаганда утверждала, что агрессию Соединенных Штатов против Демократической Республики Вьетнам вызвал так называемый Тонкинский инцидент 1963 года. Однажды ночью радиолокационные станции двух американских эсминцев, патрулировавших в Тонкинском заливе, недалеко от побережья ДРВ, заметили небольшие быстроходные военные корабли, национальную принадлежность которых установить не удалось. Тем на менее оба эсминца открыли огонь, хотя никто из них не нападал.
Утром командиры кораблей, как и положено, сообщили своему начальству о ночном происшествии. Они не знали, что правительству США этого оказалось вполне достаточно, чтобы, обвинив ДРВ в «агрессии», бросить на ее города и деревни десятки истребителей и бомбардировщиков.
Официальная американская версия начала необъявленной войны против ДРВ у многих вызывала сомнения; некоторые западные обозреватели резонно предполагали, что правительству нужен был только повод, чтобы начать «на законном основании» то, к чему оно давно готовилось. Недавние публикации секретных документов Пентагона только подтвердили это предположение. Выяснилось, что США, готовя нападение на ДРВ, тщательно готовили и подходящий для этого предлог. Так появился «инцидент в Тонкинском заливе».
В истории уже не раз случалось так, что агрессивные войны начинались с заранее подготовленной военной или политической провокации. Где-то в начале длинного перечня инцидентов, подобных Тонкинскому, значится загадочная гибель в кубинском порту американского броненосного крейсера «Мэн» 15 февраля 1898 года.
Трагическая случайность или диверсия?
Утром 15 февраля 1898 года над столицей Кубы Гаваной прокатился раскатистый гул взрыва. Те, кто в это время был на набережной, увидели, как над носовой частью двухтрубного военного корабля сверкнула яркая вспышка и тотчас он окутался густыми клубами черного дыма. Через несколько минут корабль исчез под водой. Так погиб американский броненосный крейсер «Мэн», который десять дней назад пришел в Гавану с визитом дружбы.