Как номинальный правитель Японии, император, конечно, формально разделял вину лидеров государства за развязывание войны. Однако это не умаляет трагичности положения символической фигуры микадо, который осмелился осадить своих милитаристов-фанатиков, посягнуть на их власть и огромным напряжением воли заставить капитулировать.
Томас ДЖОНСОН
ТЕПЕРЬ ОБ ЭТОМ МОЖНО РАССКАЗАТЬ
Поток историй, которые «теперь можно рассказывать», о действиях секретных служб во время войны, может создать впечатление, что наша тайная война была одной непрерывной процессией от победы к победе. Правда же заключается в том, что при всех блестящих успехах мы пережили и много неудач и провавдв — частью не неизбежных — стоивших нам немало жизней, денег и времени.
И успехи, и провалы были одинаково поучительны. Впечатляющие результаты четкой работы разведки ясно показывали, насколько она была важна. Наши неудачи, большая часть которых приходится на начало войны, демонстрировали, чем может оборачиваться неподготовленность и неграмотное импровизирование.
Просто поразительно, насколько слабо мы были информированы на тот момент, когда грянул Перл-Харбор. Помощник государственного секретаря Дин Ачесон признал, что техника сбора сведений, применяемая государственным департаментом, по своей сути мало отличается от той, что существовала в дни войны за независимость. Военно-морская разведка ничтоже сумняшеся приняла неправильные оценочные данные о местонахождении японских авианосцев: там считали, что эти корабли пребывают в своих территориальных водах. Из нескольких наших служб, собирающих информацию,— армейской, военно-морской, государственного департамента и других — ни одна не делала свою работу грамотно, и ни в одной из них не знали, чем занимаются другие, а сотрудничали они редко.
После Перл-Харбора в каком-то сейфе были обнаружены инструкции офицерам военно-морской разведки относительно того, как им улучшить свою работу,— которые лежали нераспечатанными.
Один дипломат протестовал:
— Изменить мой код?! Зачем, ведь он вполне хороший! Я пользуюсь им уже двадцать лет!
На раскодирование в государственном департаменте сообщений и рассылку их по ста двадцати семи различным конторам уходили дни. Центра по сбору и переработке информации не существовало. Объединенное разведывательное бюро, создание которого было санкционировано за три месяца до Перл-Харбора, начало функционировать лишь через три дня после рокового утра — как раз когда мы расшифровали несколько японских посланий, перехваченных шестью днями ранее, которые раскрывали планы врага.
Хотя война на Тихом океане явно назревала уже давно, все, что мы знали о некоторых удерживаемых японцами островах, были их широта и долгота. Государственный департамент полагал, что разведывательная деятельность может вызвать раздражение у «дружественной державы», и до Перл-Харбора препятствовал попыткам флота исследовать их. А после нападения военно-морская разведка стала лихорадочно опрашивать всех — бичкомберов (белых жителей тихоокеанских островов), ловцов жемчуга, китобоев, миссионеров — кто видел хоть какие-нибудь японские острова вне зависимости от того, как давно это было.
Мы сосредоточили наши корабли и войска у Кыски после того, как японцы оттуда уже ушли. На Гуадалканале наши морские пехотинцы были вынуждены ориентироваться по захваченным у противника картам. Японцы годами практиковались в ведении боевых действий в джунглях и научились многим хитростям, мы же ничего этого не умели.
В Африке мы потерпели наше первое поражение отчасти из-за того, что, когда рейнджеры перехватили вражеский приказ, касающийся контрудара Роммеля через перевал Фаид, в штабе не нашлось никого, кто бы смог его перевести. Наши тщательно обученные специалисты из разведки оказались очень далеко от мест боевых действий, и это был дорогой урок. Самолеты доставили оперативников из Кэмп-Ритчи (Мериленд) в Африку, и с этого момента фронтовая разведка стала работать близко к передовой — и с превосходными результатами.
Мы почти ничего не знали об уязвимых для бомбардировок объектах противника ни в Европе, ни в Азии. Семьдесят процентов японских авиационных моторов производилось на двух заводах, о местонахождении которых американцы не имели представления. Воздушная разведка сообщила, что германскую систему энергоснабжения невозможно нарушить бомбардировками электростанций, поэтому мы и не пытались. Позднее стало известно, что это возможно и должно быть сделано.