В начале 1945 года, когда американцы были уже недалеко от Манилы, Колайко дал ей самое опасное задание из всех, что ей пришлось выполнить. Партизаны передали американской армии карту японских оборонительных позиций, на которой был указан свободный от мин проход. Американцы планировали нанести удар здесь, но теперь японцы сильно заминировали и этот участок. Подкорректированную карту было необходимо доставить в штаб 37-й дивизии в Калумпит, в 40 милях к северу от Манилы. Предстояло пройти по широкой зоне боев, где все дороги и тропы охранялись японцами, которые обыскивали всех проходящих. Машина пробраться не сможет. Женщина пешком? Возможно, если она будет маленькой, жалкой на вид и отважной. Возьмется ли Джоуи за это задание?
— Вы просто скажите, куда нужно идти,— был ее ответ.
Некоторое время она шла под покровом ночи, но недостаток сна очень ослаблял ее, а головные боли усиливались. Джоуи решила попробовать идти днем. Первым ей попался японский офицер, который решил ее обыскать. Джоуи показалось, что карта, прилепленная к спине между лопатками, загорелась. Приблизившись, японец разглядел ее лицо — распухшее, все в красных болячках — и, испугавшись, торопливо махнул рукой, разрешая идти дальше. Джоуи знала, что имеет ужасный пропуск, который позволит ей пройти куда угодно.
Проведя в пути два дня и две ночи, она добралась до штаба и отдала карту. Испытывая полный упадок сил от усталости и болезни, она даже не смогла поесть предложенные американцами оладьи с кофе, хотя не пробовала их уже несколько лет.
Обратно ей также пришлось идти через зоны интенсивных боевых действий. Вернувшись в Манилу, Джоуи узнала, что Колайко был смертельно ранен, и отправилась к нему в госпиталь. При ее появлении он попытался приподняться навстречу. «Прекрасная работа!» — были его последние слова.
Она стала ухаживать за ранеными в эвакогоспитале, но ее болезнь, обострявшаяся от переутомления, стала настолько серьезной, что руководство госпиталя предложило ей отправиться в Талу, в филиппинский государственный лепрозорий. Но там Джоуи ждали лишь несколько протекающих хижин, нехватка пищи и почти полное отсутствие медицинского ухода.
Вскоре война закончилась, и в Тале неожиданно появились шесть сотен новых больных. Джоуи, для которой это было уже слишком, решила организовать в этом месте хоть какой-то порядок и улучшение санитарных условий. С этой же целью она обратилась к Ороре Кезон, дочери экс-президента. Изложение этой проблемы в манильских газетах дало результаты: в Тале появились новые здания, лаборатория, операционная, стало больше врачей и медсестер, а кроме того, наладилось снабжение сульфоновыми препаратами.
Благодаря ходатайству друзей, знавших о героической войне Джоуи, министр юстиции Кларк удовлетворил ее просьбу о разрешении лечиться в Карвилле. Пациенты лечебницы встретили се букетами цветов и большим тортом. Они увидели маленькую женщину, чье смуглое лицо было бледным и обезображенным, но живые глаза по-прежнему улыбались. Доктор Фредерик Йохансен — знаменитый «добрый доктор Йо» — назначил ежедневные сульфоновые инъекции, а также другое лечение, и ее состояние стало улучшаться. Ее язвы начали заживать, на лице появился румянец. Джоуи стала активно помогать персоналу в уходе за другими больными. Своих многочисленных посетителей она встречала всплеском радости и энергичным рукопожатием.
— Я чувствую, что я счастлива! — сообщала им Джоуи.
Выписавшись из Карвилля, она решила поселиться в Калифорнии.
— Вся моя жизнь оказалась одним большим приключением,— говорит Джоуи.
Полковник Роберт Л. СКОТТ-МЛАДШИЙ
САМОЛЕТ-ПРИЗРАК
Над крошечным взлетным полем у Киеноу, где стояли восемь истребителей Р-40 «Томагавк», уставив в пасмурное небо свои раскрашенные акульи носы, за час до наступления темноты пошел дождь.
Из пещеры, в которой размещался пункт управления полетами, выглядывал в ожидании прояснения командир части Джонни Хэмпшир. Его эскадрилья Китайской оперативной авиагруппы, переброшенная из Куньмина на этот аэродром в Восточном Китае, была готова к немедленным действиям, но вместо этого из-за мерзкой погоды они уже целую неделю торчали на земле в бездействии и тоске.
Неожиданно на пункте управления зазвонил телефон.