После этого нам нужно было создать личность нашему мертвецу. Мы решили, что Мартин будет экспертом по десантным плавучим средствам и именно по этой причине полетит в Северную Африку. Еще он будет немного расточительным человеком, и в его кармане окажется письмо из банка Ллойд от 14 апреля 1943 года с предложением погасить превышение кредита в 80 фунтов стерлингов.
У каждого молодого офицера имеются романтические связи — майор Мартин тоже недавно познакомился с очаровательной девушкой по имени Пам, и у него в бумажнике лежали два ее письма и фотокарточка. Эти письма многократно складывали и разворачивали, так что они приняли вид много раз прочитанных. Возможно, причиной перерасхода послужила его помолвка, так как в кармане лежал чек на 53 фунта за обручальное кольцо. Кроме этого, у майора Мартина имелись разные другие обычные вещи — идентификационный диск, ручные часы, сигареты, старые автобусные билеты, какие-то бумажки, ключи. Мы решили, что он должен повести невесту в театр в свой последний вечер в Англии, и в его карман перед отправкой на подводной лодке 19 апреля были положены корешки двух театральных билетов на 22 апреля.
Было намечено подбросить труп у Уэльвы, небольшого порта у португальской границы. Испанцы, конечно, передадут тело британскому вице-консулу для погребения, но мы были уверены, что местный агент нацистов предварительно снимет копии со всех его бумаг.
По удачному стечению обстоятельств как раз в это самое время на Мальту собиралась отбыть подводная лодка «Сераф» лейтенанта Джуэлла. В 1942 году Джуэлл возил в Северную Африку генерала Кларка перед высадкой союзников.
Теперь оставалось только получить «добро» на проведение акции от премьер-министра Черчилля. Мы должны были предупредить его, что, если немцы разгадают нашу хитрость, они поймут, что на самом деле высадка произойдет на Сицилии. Черчилль дал свое согласие и распорядился проинформировать о нашей акции генерала Эйзенхауэра, командовавшего вторжением на Сицилию.
19 апреля 1943 года в 6 часов вечера «Сераф» вышла в море. На ее борту находился «майор Уильям Мартин» — в шестифутовом металлическом ящике, наполненном сухим льдом. Подводная лодка шла десять дней и всплывала только по ночам. 30 апреля, точно в назначенный час, 4.30 утра, «Сераф», никем не замеченная, поднялась на поверхность в 1600 ярдах от Уэльвы, и «майор Мартин» был поднят на палубу и извлечен из ящика. Джуэлл надул его спасательный жилет и прочитал заупокойную молитву, которой внимали, склонив головы, четыре молодых офицера. После этого мягким толчком «майор Мартин» отправился на задание. Отойдя на полмили, Джуэлл бросил в воду резиновую лодку с самолета только с одним веслом, как будто ее спускали в большой спешке.
Ранним утром 30 апреля 1943 года испанский рыбак заметил в море недалеко от берега тело, которым затем занялись местные власти. Вскрытие трупа дало заключение о смерти: «асфиксия вследствие погружения в море». О происшедшем было сообщено британскому вице-консулу, и 2 мая 1943 года «майор Мартин» был похоронен со всеми воинскими почестями.
Пока все шло хорошо, тело объявилось. Однако нам ничего не сообщили о документах!
4 мая мы послали «срочно и совершенно секретно» оповещение, что нам стало известно: майор Уильям Мартин имел при себе бумаги «огромной важности и секретности». На документы был сделан официальный запрос нейтральному испанскому правительству.
Тем временем немецкий агент в Уэльве действовал в соответствии с нашим планом. Он узнал о существовании пакетов и о том, кому они адресовались, и, судя по тому, что случилось потом, проинформировал обо всем свое руководство. Только 13 мая начальник штаба испанских военно-морских сил передал нашему атташе документы, заверив его, что «все они в полной сохранности».
После этого мы направили в Испанию просьбу, чтобы на могиле майора Мартина был поставлен надгробный камень (который стоит там до сих пор), «Пам» прислала венок, а его имя появилось в списке погибших, опубликованном в «Таймс» от 4 июня 1943 года.
Успех высадки на Сицилии свидетельствовал о том, что наша уловка удалась. Но конкретные доказательства этого были обнаружены позднее в захваченных документах противника. Как-то уже после окончания войны британский офицер, занимавшийся изучением немецких военно-морских архивов, со смятением в голосе доложил заместителю начальника военно-морской разведки об обнаруженных им крайне секретных письмах, судя по всему перевозившихся на самолете и попавших в руки противника.