Больше всего беспокойства нам доставляли сообщения, написанные кодами или симпатическими чернилами. Мы изучали каждое письмо на предмет странного использования цифр или символов, нелепых выражений и смотрели, не выглядела ли бумага высушенной и не была ли она поцарапанной — это могло означать, что по ней водили пером с невидимыми чернилами. Каждое письмо, казавшееся чем-то подозрительным, и почти все письма людей или людям из контрольного списка мы направляли в «Отдел технических операций» (ОТО).
ОТО было преднамеренно неопределенным названием лаборатории в Вашингтоне, которая занималась проверками на присутствие в корреспонденции тайных чернил и располагалась в уединенном здании без окон, куда вход был разрешен только десятку-полутора сотрудников, мужчин и женщин. Они протирали каждое письмо смоченными в реагентах тампонами, чтобы проявить все возможные невидимые чернила, а также просвечивали их ультрафиолетом. Эти люди раскрыли и шпионское изобретение немцев, когда целая машинописная страница текста перефотографировалась и уменьшалась до размера точки, которая прикреплялась к конверту или странице безобидного письма в качестве неприметного знака препинания.
Мы обнаружили тысячи закодированных и зашифрованных посланий, из которых, пожалуй, не меньше 4600 оказались заслуживающими внимания ФБР или других контрразведывательных служб. Коды были «открытыми» и «закрытыми». При открытом коде для передачи важных сведений использовалось внешне совершенно безобидное сообщение. Например, телеграмма: «Мама прибывает Бильбао седьмого» могла означать, что не мама, а конвой прибывает, и не в Бильбао, а в Гибралтар. В закрытых кодах вместо слов использовались буквы, цифры и символы, и их было проще обнаруживать, потому что непонятные чередования знаков сразу обращали на себя внимание.
Чрезвычайная бдительность и проворность требовались от цензоров, контролировавших международные телефонные переговоры. Эти цензоры сидели с наушниками, с карандашом в одной руке и держа вторую на кнопке прерывания линии связи. Большое беспокойство доставляли высшие чиновники, особенно в критические дни, как, например, после окончания Тегеранской конференции, когда один генеральский адъютант стал уточнять по списку имена и звания пассажиров — некоторые из них были очень важными — и время полета транспортного самолета, как будто приглашая противника устроить перехват.
Каждый зарегистрированный у нас в стране кабель был соединен с телетайпом на одной из ближайших к нему двенадцати телеграфных станций. Если мы ясно понимали смысл телеграммы и были уверены в ее безвредности, мы пропускали ее, но если возникали сомнения — проверяли и перепроверяли. Солдату не дали передать своей девушке «Четыре орхидеи за фунт каждая» — мы переправили текст на «Четыре цветочных растения за фунт каждое», так как название цветка могло быть кодом. Цензор исправил «Отец умер» на «Отец заболел», и в ответ отправителю пришел запрос: «Отец заболел или умер?» — «умер» оказалось кодом.
В общей сложности цензурой было перехвачено почти 400 секретных шпионских писем большой важности. Прежние скептики, с пренебрежением отзывавшиеся о «шпионской чепухе», были ошеломлены, когда на внешне безобидном письме из Европы к одной женщине, проживавшей в нью-йоркском отеле, после его обработки реактивом обнаружилось длинное послание, написанное симпатическими чернилами и начинавшееся словами: «Напишите сами или сходите к Терезе. Она получает деньги от мистера Миллера...» Получательница не была арестована немедленно, мы продолжали читать ее письма и вскоре узнали еще о пятерых ее сообщниках. В итоге все шестеро были сурово наказаны.
У другой шпионки был свой секретный способ связи, но и она попалась. Эта женщина организовала бизнес по продаже кукол по всему миру, который явился идеальным прикрытием для передачи в Японию отчетов о местонахождении и состоянии военных судов союзников, которые она имела возможность наблюдать во время своих деловых поездок по тихоокеанскому побережью. «Я оставила трех моих английских кукол в кукольной больнице,— писала она,— через несколько месяцев их полностью отремонтируют». А речь шла о британских военных кораблях. «Сиамские куклы» означали двухцелевые эскортные авианосцы.
Истинный смысл ее посланий, возможно, так бы и остался в секрете, если бы часть своих отправлений она ие подписывала именами своих партнеров по бизнесу и не отправляла их в Аргентину по адресу, который был сообщен ей из Японии, но понят неправильно. Письма стали возвращаться к предполагаемым отправителям, которые навестил» об этом ФБР, которое, в свою очередь проинформировало нас. Мы немедленно принялись проверять все письма из проводящего через наши руки огромного потока, где говорилось о куклах, подписанные «Ведвали Дикинсон» или кем-то еще, и смогли выловить достаточно улик, чтобы арестовать ее. Признанная виновно» в обходе цензуры, она была приговорена к 10 000 долларов штрафа и 10 годам тюрьмы.