– Что, знаю?
– О Лене?!
Возникла неловкая пауза, и от ответа Максима спас радостный вопль:
– Поздравьте меня, у меня четвёрка!!! – из аудитории показался невысокий щупленький парень, радостно теребивший экзаменационный лист. Тут же его лист перекочевал в руки абитуриентов, желающих лично убедиться, что их не разыгрывают.
– Дело пошло! Чур, я следующая! – девушка в тёмно-синем обтягивающем платье радостно улыбнулась, как будто это ей только что поставили оценку «хорошо» и втиснулась в первый ряд, ожидающих своей очереди. Толпа загалдела, но слов было не разобрать.
Максим хмыкнул.
– Ей богу, как дети, - сказал он после паузы.
– А ты, почему решила поступать именно на этот факультет, - он снова повернулся к Маше.
– Не знаю. Что-то влекло сюда. Я, в принципе, давно стала интересоваться философией. И вот, - девушка демонстративно обвела всё рукой. – Знаешь, а это ведь не просто интерес к предмету. Нечто другое. Желание познать мир с этой точки зрения, что ли?! Желание увидеть его так, как это делали люди до нас, сравнивая и открывая что-то новое, неизвестное ранее. Проследить за параллелями, которые в конечном итоге пересекутся – вот, как бы я это всё назвала.
– Ты даже не представляешь, насколько ты близка к истине, - улыбнулся Максим.
– Братцы кролики, мне поставили четыре! – полненькая блондинка выпорхнула навстречу абитуриентам и начала рассказывать об экзамене, где она показала блестящие знания, и по которому её специально завалили, ибо не хотели ставить пятёрку.
Все слушали с интересом, иногда уточняя детали опроса, а, иногда просто спрашивая что-то, что могло пригодиться им при сдаче.
Ещё двенадцать человек получили четвёрки, но вот дальше шара закончилась: со следующим выходящим все поняли, что им придётся несладко. Парню, который на пятёрки сдал два предыдущих экзамена, поставили два балла. Вот тогда-то кто-то и вспомнил о Максиме.
– Не хочешь ли пойти сдавать? Мы пропускаем! - изрёк накаченный паренёк, явно поступающий уже не первый год.
Максим пожал плечами, посмотрел на Машу.
– Я лучше потом, - ответила девушка, - Сам понимаешь…
Парень у дверей хмыкнул. Максим как-то слишком уж спокойно обвёл всех присутствующих взглядом, задержался на лице Маши, улыбнулся.
– Ни пуха, - прошептала она.
– К чёрту, - чуть слышно произнёс юноша и пошёл к двери, ведущей на экзамен.
Обстановка здесь царила ещё та. Трое готовящихся абитуриентов очень сильно нервничали, то и дело вытирая платками вспотевшие лбы и норовящие подсмотреть в приготовленные шпаргалки. Некоторым это удавалось и они, словно получив спасительный глоток воздуха, со вздохом списывали. Другие – кидали опасливые взгляды на недоверчивых преподавателей, что-то шепча время от времени про себя и вертя в руках ручку.
Двое профессоров расположились так, чтобы видеть всех присутствующих. Слева сидел пожилой мужчина с сосредоточенным выражением лица с приятными какими-то совсем уж добрыми глазами. Он носил бороду, как нельзя лучше подходящую к широкому лбу и носу, слегка крючковатой формы. Сидящий справа, был полной противоположностью. Округлой формы, словно бочонок с пивом, с маленькими, но проницательными глазками цвета сушёной груши, напоминающим овал носом и тонким, склонным к двойственности подбородком. Единственное, что действительно шло ему, были усы. Но всё равно по сравнению со своим товарищем он напоминал сосуд, наполненный водой, который в любой момент может разлететься на несколько сотен осколков. Причём, дело было совсем не в его склонности к полноте.
Оба, словно по команде повернули головы к входной двери, на пороге которой стоял Максим.
Его долго и пристально изучали, затем жестом руки пригласили к столу, на котором беспорядочно лежали экзаменационные билеты.
– Фамилия, - коротко осведомился один из преподавателей, на груди которого красовался бэйджик с надписью: «Плотнюк Валерий Станиславович. Доктор философских наук.
– Гордеев Максим Витальевич.
Второй мужчина пробормотал что-то себе в усы и кивнул, занося фамилию в свой список. Бейджик у него отсутствовал. Видимо он был ассистентом.