– С…спасибо, – наконец отозвался перепуганный Михаил и автоматически отправил её к себе в рот.
– Только эээ…
– Понимаю, – Воланд поднял ладонь вверх и на столе появилась таже самая чашка, которую разбил писатель, но в целом виде. Причём с водой.
-2-
Ничему уже не удивляясь, Трухин залпом выпил и одобрительно причмокнул.
– Такой воды я раньше в жизни не пил, – сказал он после паузы.
– Да, нет больше такой воды у вас. Загадили, понимаешь, моря, реки, – громыхнул Воланд.
– Точно-точно…сплошная хлорка, – тут Михаил поймал себя на том, что обсуждает с дьяволом жизненные проблемы. Неслыханно!
– А вы…э.., – он указал дьяволу на роман Булгакова.
– Нет, ну что вы, я не за этим пришёл, – Воланд улыбнулся своей обаятельной улыбкой, – людей уже не изменить… Я пришёл, чтобы спасти ВАС.
– Меня, простите, что? – писатель не понял.
– Спасти. Сколько вы просили, умоляли, чтобы жизнь стала лучше, а?
– Я что-то не пойму, причем здесь вы? – спросил осторожно Михаил, стараясь не разозлить гостя. – Я ведь просил у Бога, а вы, извините, порождение…ну вы сами понимаете.
– О, я вас прекрасно понимаю, но, что Бог, что Дьявол – не вижу разницы, – Воланд артистично развёл руками.
– Разница большая! – неожиданно даже для себя, крикнул писатель.
– Ну, да ладно, – снова милая дьявольская ухмылка, – как хотите, как знаете!
– Извините, конечно, – Трухин внезапно вспомнил спор Берлиоза, и чем это всё закончилось, и побледнел, что не укрылось от взгляда посетителя.
– Да не волнуйтесь вы так. То совсем другой случай, – прочитал Воланд мысли Михаила, заставив того разинуть рот и пробурчать:
– От вас вообще что-то утаить можно? – у него затряслись руки.
– В некоторых случаях, – как-то странно произнёс Воланд, глядя в пространство перед собой, – но можете не пытаться – всё равно не выйдет.
– Да, я, что вы, и не думал, – писатель испугался и покраснел в один момент.
– Кстати, о Берлиозе, – дьявол сделал паузу, чтобы пронаблюдать за сжавшимся в комок от переживаний Трухиным. – Он бы и так погиб!
– Что, простите?
– Дело в том, видите ли, если бы не тот случай с трамваем…м-да, который я для него придумал, Берлиоз бы погиб на следующий день. Утром его сбила бы машина возле дома.
Михаил вскочил с кровати, откуда даже рыпнуться не мог, обхватил голову руками и стал носиться по комнате, что-то бормоча под нос и топая ногами.
– Да что вы говорите! – не выдержал он, вернувшись с пробежки по кухне. – Значит, это вы всё подстроили. Разлитое масло, Аннушка?
– Не смею отрицать, – улыбка стала своеобразным ритуалом.
– Знаете, я догадываюсь, почему вы здесь, – произнёс побелевший Трухин. – Вы хотите моей смерти!
– Ну, нет, мой дорогой, мы просто договоримся, – Воланд подмигнул писателю, и у того по спине побежали мурашки.
После трёх рюмок спиртного, которого наколдовал Воланд, Михаил осмелел и теперь уже не заикался и не боялся дьявола, как это было час назад.
– Значит, спасти меня хотите? – улыбнулся писатель, закусывая спиртное солёным огурцом. – И, простите, как вы это собираетесь организовать? В ад, что ли на экскурсию поведёте? – Трухин захохотал, довольный своим остроумием, и потянулся за очередной рюмкой. Но та исчезла со стола.
– Вам достаточно, – ответил дьявол коротко.
– Мне? Не-е-ет, ну-ка отдайте назад мой сочок! – Михаил принялся лепетать своим заплетающимся языком. – Последнюю радость у человека отбирают, – и он схватил ещё один огурец.
– Ну, тут вы не правы. Вы сможете почувствовать себя счастливым человеком, – Воланд говорил ровным спокойным голосом, хотя выпил уже по меркам Михаила рюмок восемь чудотворной жидкости.
– Да неужто! И что мне для этого нужно совершить? – Трухин был уже конкретно выпившим и принимал всё как интересную игру.
– Продать мне душу, – дьявол налил себе ещё и залпом осушил рюмку.
– Ду-ду-ду…,– никак не мог вымолвить, испугавшийся Трухин.
– Именно душу, – это повергло Михаила в непонятное ему состояние: опьянение прошло в одно мгновение, голова стала ясной, словно он и не пил вовсе. Волнение передалось на его руки и ноги, которые стали подёргиваться время от времени. Страх прочно сковал его тело и не хотел отпускать.