Онѣ долго между собой совѣщались, но не смотря на всю свою ловкость отыскивать исчезавшихъ людей, Саломонида не рѣшилась взять этотъ трудъ на себя одну, и было рѣшено, что ей будетъ помогать Леймингъ.
Леймингъ, крещенный жидъ, лѣтъ за шестдесять, былъ факторомъ у графа и графини. Не смотря на свой возрастъ и неуклюжее тѣлосложенія, онъ обладалъ необыкновеннымъ искусствомъ преображаться. Онъ даже умѣлъ, смотря по надобности, дѣлаться большого или малаго роста. Имъ можно было любоваться, какъ артистомъ, но какъ человѣкъ онъ вполнѣ заслуживалъ презрѣнія.
И такъ Леймингъ былъ посвященъ въ тайну.
Жидъ задумался, долго думалъ; наконецъ онъ, повидимому, составилъ себѣ планъ дѣйствій, такъ какъ его хитрые кошачьи глаза засверкали, онъ самъ какъ будто выросъ и сказалъ:
Я его разъищу.
II
Едва пробило восемь часовъ утра. Густой мракъ тяготѣлъ надъ Петербургомъ. Столица еще не успѣла протереть себѣ глазъ отъ сна. Въ улицахъ почти не было видно прохожихъ. Зимой въ Петербургѣ дѣла поздно начинаются.
Молодой солдатъ съ рукой наперевязкѣ быстро шелъ по улицамъ, почти пустымъ, задѣвая рѣдкихъ прихожихъ, будто никого не замѣчая.
Ей, служба куда такъ спѣшишь? спросилъ его будочникъ, на углу Садовой протягивая ему табакерку.
Солдатъ не обратилъ на него вниманія и продолжалъ свой путь.
Будочникъ, зѣвая, глянулъ ему въ слѣдъ и махнулъ рукой, точно хотѣлъ сказать: а ну тебя къ чорту, мнѣ наплѣвать!
Хозяинъ трактира, въ который ночью входили Достоевскій и Савельевъ, только что началъ отворять свои ставни, когда подошелъ солдатъ съ подвязанной рукой и проскользнулъ въ трактиръ.
Не торопись такъ, служба, крикнулъ ему хозяинъ, должно быть горитъ у тебя сегодня въ глоткѣ. Ничего, всегда надо клинъ клиномъ выбивать! Когда выпьешь съ вечера, утромъ надо похмѣляться, это правильно! Чѣмъ тебѣ послужить?
Рюмку тминной, сказалъ солдатъ, и быстро выпилъ подданную ему рюмку. Потомъ выпилъ вторую и наконецъ третью медленными глотками, точно хотѣлъ почерпнуть въ ней мужество.
Трактирщикъ наливалъ безъ малѣйшаго удивленія, онъ привыкъ видѣть въ своихъ посѣтителяхъ вѣчную жажду и отсутствіе способности ее утолить.
Солдатъ бросилъ на прилавокъ полтинникъ и съ нетерпѣніемъ дождался пока трактирщикъ не далъ ему сдачи.
Онъ прошелъ во дворъ черезъ заднюю дверь. Это былъ Савельевъ. Онъ горѣлъ нетерпѣніемъ снова увидѣть Наташу и хотѣлъ въ водкѣ почерпнуть мужество, чтобы высказать Наташѣ все, что у него накипѣло на душѣ.
Путь по которому онъ только разъ проходилъ, казался ему столь знакомымъ, что онъ нашелъ бы дорогу закрывши глаза.
Съ какимъ восторгомъ онъ вбѣжалъ на третій этажъ, гдѣ была квартира Курдюбекова. Дверь была только притворена. Онъ постучалъ, но никто не отвѣтилъ. Савельевъ стучалъ еще и еще, но по прежнему царила гробовая тишина; отворилъ дверь, въ передней никого небыло; началъ кашлять, но никто не отозвался; кто тамъ? Савельевъ началъ звать Наташу, сперва тихо, а потомъ все громче и громче, никто не откликался на его зовъ. Тогда онъ вошелъ въ сосѣднюю комнату. Ему сразу бросился въ глаза страшный безпорядокъ, стулья и столы опрокинуты, шкафы растворены, ящики изъ комодовъ выдвинуты… На кроватѣ лежалъ князь Курдюбековъ съ лицемъ покрытымъ подушкой, которой его придушили.
Наташа, Наташа, кричалъ солдатъ надрывающимся голосомъ, что тутъ случилось?
Наташа не отвѣчала и только покойникъ съ котораго онъ снялъ подушку, смотрѣлъ на него неподвижными тусклыми глазами.
Въ ужасѣ Савельевъ выбѣжалъ изъ комнаты, стремглавъ вернулся въ трактиръ и разсказалъ хозяину, что онъ видѣлъ, и спросилъ о Наташѣ.
Откуда мнѣ знать твою Наташу? возразилъ трактирщикъ равнодушно, а что въ домѣ происходитъ, это до меня не касается. А ты, братъ, проходи лучше своей дорогой потому что, если ты кому объ этомъ разскажешь и полиція тебя зацапаетъ, плохо тебѣ придется. Ты вѣдь послѣдній былъ въ комнатѣ, мнѣ же придется это подтвердить, ты же самъ въ этомъ мнѣ признался. А кто же докажетъ полиціи, что не ты убійца? И такъ убирайся по добру — по здорову, для твоего же блага тебѣ совѣтую. Я ничего не знаю, да и знать не хочу объ этомъ дѣлѣ. При этихъ послѣднихъ словахъ трактирщикъ почти что вытолкалъ его за дверь.
Савельевъ пошелъ по улицѣ точно пьяный, пошатываясь изъ стороны въ сторону. Горе и отчаяніе на время помрачили его разсудокъ. Безсознательно побрелъ онъ къ Невскому проспекту. Дойдя до Аничкина моста, онъ остановился облокотясь объ рѣшетку и провелъ рукой по лбу, точно желая собрать свои мысли.
Куда идти? Что дѣлать?
Идти ли ему домой, чтобы оплакивать свое горе? Нѣтъ, нѣтъ! къ Достоевскому, точно будто подсказалъ тайный голосъ. И Савельевъ направился быстрыми шагами вдоль по Невскому проспекту по направленію къ Знаменской. Прохожіе, какъ ему казалось, мелькали мимо него какъ тѣни. Онъ еще ускорилъ шагъ и почти бѣгомъ добрался до Сергіевской и остановился около дому, гдѣ квартировалъ Достоевскій. Ворота были отперты. Онъ взошелъ на лѣстницу и постучалъ. Никто не отозвался. Если бы мысли Савельева не были всецѣло заняты мучившимъ его горемъ, онъ услышалъ бы рыданія въ квартирѣ.
Солдатъ снова постучалъ, но такъ же безуспѣшно. Дверь оказалась не запертой, онъ ее отворилъ.
Жена Достоевскаго, стоявшая около окна, при шумѣ его шаговъ, обернулась и вся въ слезахъ пошла къ нему на встрѣчу.
Куда вы дѣвали моего мужа? воскликнула она, судорожно сжимая его руку.
Савельевъ посмотрѣлъ на нее съ удивленіемъ.
Вашего мужа? Развѣ его нѣтъ дома?
Вы еще спрашиваете? Скажите, гдѣ онъ! Ради самого создателя, ради святой и великой Троицы, скажите гдѣ онъ? На колѣняхъ васъ умоляю, сжальтесь на до мной! При этихъ словахъ, молодая женщина упала на колѣни.
Встаньте, Бога ради отвѣчалъ солдатъ, подымая ее. Объясните мнѣ эту загадку! Развѣ вашего мужа нѣтъ дома?
Гдѣ же онъ?
Гдѣ онъ? Откуда-жъ мнѣ это знать?
Я его не видала съ тѣхъ поръ, какъ вы вмѣстѣ пошли къ его возлюбленной!
Солдатъ нахмурилъ брови.
Къ его возлюбленной? сказалъ онъ мрачнымъ голосомъ. Что вы говорите?
Да, къ своей возлюбленной?! вскликнула она съ отчаяніемъ. Я сама видѣла, какъ вы вмѣстѣ туда вошли.
Вы? Насъ?
Да, я! Я слѣдила за вами и видѣла собственными глазами какъ вы вошли въ домъ на Обуховскомъ проспектѣ, тамъ живетъ его любовница. Я это знаю.
Сударыня, сказалъ Савельевъ громкимъ, но дрожащимъ голосомъ, не выражайтесь такимъ образомъ. Да, мы тамъ были, но тамъ не живетъ любовница Достоевскаго. Тамъ жилъ ангелъ чистоты и невинности, котораго не можетъ оскорбить это слово, произнесенное въ минуту слѣпой ревности. Тамъ жила моя невѣста. Дѣвушка, которую Достоевскій пріютилъ у себя въ домѣ, чтобы ее оберегать отъ всякихъ опасностей, и которую, выгнала ваша безумная ревность, была моя невѣста! Но теперь скажите, гдѣ Достоевскій? Я хочу это знать, это мнѣ необходимо!
Обливаясь слезами, молодая женщина безмолвно его слушала, но казалось, что ничего не понимала.
Савельевъ схватилъ ее за руку и сжалъ со всей силы.
Отвѣчайте же, сударыня! Ради вашего же мужа! Мнѣ необходимо знать, гдѣ онъ!
Молодая женщина мало по малу пришла въ себя.
Значитъ она не была его любовницей? вздохнула она.
Нѣтъ, Наташа никогда не была его любовницей. Она моя невѣста предъ Богомъ и людьми, сказалъ Савельевъ.
Не смотря на горе, искра радости зардѣлась на ея лицѣ.
Она не была его любовницей! повторила она. Слава тебѣ великій Боже! Она не была его любовницей, значитъ онъ меня еще любитъ!
Я васъ, сударыня, еще разъ спрашиваю, гдѣ вашъ мужъ? повторилъ солдатъ съ нетерпѣніемъ.
Гдѣ?… Да гдѣ же мой мужъ? Гдѣ вы его покинули? Вѣдь вы же съ нимъ шли? Я за вами слѣдила и ждала около дома въ который вы вошли. Я долго ждала, не смотря на холодъ и страхъ!.. почти до самого разсвѣта. Вернувшись сюда, я застала дверь, не запертою. Въ комнатахъ было темно и пусто. Съ тѣхъ поръ я стою у окна и жду возвращенія мужа. Я не отводила глазъ съ улицы, но Миша не возвращался. Нѣтъ, онъ не возвращался! Скажите гдѣ онъ? Гдѣ онъ можетъ быть теперь? Вы не можете не знать этого!