что делать с его собственными грёбаными чувствами.
— Тебе лучше вернуться к работе, — ухмыльнулась я.
Я забрала свое сумасшедшие и пошла по коридору, не оглядываясь.
«Пошли его подальше всеми возможными способами к воскресенью».
«Пошли их обоих».
______________
Примечание:
1 — Предусилитель (предварительный усилитель) — электронный усилитель,
преобразовывающий слабый электрический сигнал в более мощный.
Глава 24
1994 год
Ауди скользила сквозь дождь подобно мачете, и Дрю вел машину так, как будто он
жил в месте, где дождь шел более двух месяцев в году. Я чувствовала себя в безопасности.
Снова.
— Я видела тебя в «Ролинг Стоун», — сказала я так, будто только пыталась завязать
разговор. Я просматривала черную сумку с CD дисками. Несомненно, это — малая часть
того, что у него была дома.
— Это была такая шутка.
— Слишком искупительная?
— Я употреблял только половину наркотиков, что мне приписали.
— Это всё ещё слишком много.
Он улыбнулся.
— Ага. Их было навалом. Это были восьмидесятые. Что я могу сказать тебе? Я был
разбит. «Саунд Брозерс» приносили кучу денег, а я был разрушен после смерти Стрэта.
Я выхватила диск из кармашка. «Убийца штата Кентукки». Альбом, который
превратил меня в группи и принес им договор, который профинансировал студию. Тот, что
лежал с демо1 в багажнике автомобиля.
— Мне жаль, — сказала я.
Дрю пожал плечами и посмотрел в зеркало заднего вида, прежде чем сменить
полосу, как будто ему было необходимо что-то сделать с его руками и мозгом.
— Ага, спасибо… Я просто… Я не знал. После того как ты ушла, мы начали драться.
Дурацкое дерьмо. Кулачные драки. Я не знаю, что было не так с ним. Или со мной.
Возможно, это был я. Я думаю об этом слишком много. Была ли это действительно моя
вина? Я имею в виду, он обвинял меня в том, что я позволил тебе уйти. Он сказал, что он
бы этого не допустил. Так что я закрылся. Я даже не хотел смотреть на него. Я стал очень
60
увлечён студией. Он был главой бизнеса, а я лишь продолжал хотеть делать собственное
дерьмо по-своему.
— Ты сделал студию действительно успешной.
— Я никогда не чувствовал себя так без него. Такое чувство, что я топчусь на одном
месте большую часть времени. Он сказал, что студия должна оставаться пассивной. Она
должна работать сама, пока мы пишем музыку, а я лишь продолжал становиться всё более
и более увлеченным день ото дня. Я едва мог появляться на наших собственных
репетициях, а у Гэри был ребенок, так что он съехал. Только Стрэт потерял всё. Он
вернулся в Нэшвилл.
— Это была не твоя вина.
— Моя. У него было больное сердце. Врожденное что-то аортального клапана2. Если
бы Стрэт знал, он мог решить принимать больше героина вместо амфетаминов.
— Это должно было быть забавно?
— Ага.
— Так и было.
Я оплакивала смерть Стрэта. Он умер от весьма незначительной передозировки
стимуляторов. Его сердце не выдержало. Я думала об этом слишком часто, читая очень
много о сердце, которое могло остановиться от применения препаратов. Я разыскивала
подробную информацию о его смерти, чтобы избежать грусти. Я убедила себя, что он был
придурком, что он не имел значение, что он остался в моем отдаленном прошлом. Но это
было важно. Это преследовало меня словно дымка, потому что он был моим реальным
прошлым. Я так жила, это всё ушло, все те истории, которые построили меня, и всё это
прошло и умерло, пока я не смотрела.
— Он беспокоился о тебе, — сказал Дрю, поглядывая на меня, прежде чем вернуть
свой взгляд на автостраду. — Мы пошли, чтобы встретиться с тобой в Санта-Монике в
Виноградной лозе. В том районе… — он покачал головой. — Забирались во все углы. Мы
не знали, затащили ли тебя в переулок, а возможно и убили.
Я выдавила смешок, он был слишком близок к правде.
— Прости, что я исчезла.
— Ты не исчезла. Мы пошли к тебе домой…
Я села так, будто аршин проглотила: глаза широко открыты, адреналин затопил мои
вены.
— Вы не сделали этого.
— Сделали. Мы заставили адвоката выяснить, где ты жила, но мы получили с
десяток различного вида отговорок. Затем парень с оружием и значком открыл дверь. Он
сверкнул запретительным ордером3 и угрожал нам. Мы перестали приходить.