Консьерж вцепился в локоть Лапочкина, но мальчишка с места не двинулся.
— Сынок, — ласковее попросила хозяйка, — сам видишь, дело подозрительное. Надо звать на помощь.
Лапочкин, и не пытаясь вырваться, отыскал взором заплывшие очи грозной хозяйки меблирашек, и морщинки на его лице задвигались, порождая приятную улыбку.
— Сударыня, — галантно произнес он, неловко шаркая ногой по половику, — не зовите полицию. Она уже здесь.
Он протянул госпоже Будановой визитку — и та, внимательно ее изучив, вернула без всяких извинений.
— Тихоныч, отпусти, — велела она и всем торсом развернулась к помощнику дознавателя. — А вы, милостивый государь, по личному делу пожаловали к несчастной невесте или по служебному?
— Вообще-то вопросы привык задавать я, — мягчайшим тоном сообщил Лапочкин. — И они у меня есть. Я хочу видеть мадемуазель Толмазову. Где она?
— Мадемуазель поехала в Пассаж, — осторожно ответила Буданова. — Вот и мой сын подтвердит. Он помогал ей поймать извозчика. Митя, я правильно говорю?
— Правильно, — ломающимся басом заявил подросток.
— И мадемуазель все еще не возвращалась? — Лапочкин строго взглянул на консьержа.
— Нет, господин дознаватель, — щелкнул каблуками старик. — Пусть бедняжка развеется. Выставка — место безобидное, а гулять там можно хоть до одиннадцати вечера.
— Ясно, — кивнул Лапочкин и с интересом воззрился на дворника, который не отпускал рукав своей жертвы. — А вы, сударыня, с какой целью ограничиваете свободу приличного человека с помощью дворника?
Когда кто-то называл Льва Милеевича не помощником дознавателя, а дознавателем, это его так волновало, что он невольно начинал выражаться более солидно и интеллигентно, а потому в речи его появлялось много лишних слов.
— Ах, господин Лапочкин, — жалобно простонала госпожа Буданова. — Сегодня такой несчастный день. Препедигночка должна была идти под венец. Утром, честь по чести, препроводили ее в церковь. Сама-то я, бедная вдова, не могла от дел оторваться. Все хозяйство на своих слабых плечах тащу. Вот с этим проходимцем и отправили. Шафером назвался, Евгений Львович Тоцкий. А вернулась несчастная невеста из церкви, несолоно хлебавши, с другим шафером — каким-то Немытаевым — у Тихоныча записано. Поплакала бедняжка, поплакала да поехала развеяться на выставку. И то — все-то ее бросили. Порядочной девушке ныне и замуж выйти нельзя — все какие-то ненастоящие женихи попадаются.
— Совершенно с вами согласен, сударыня, — галантно откликнулся Лапочкин, в глазах которого горело искреннейшее восхищение умом и рассудительностью хозяйки.
— А теперь что получается? — продолжила строгая матрона. — Получается, жених, который всегда казался мне таким серьезным и основательным, носу не кажет, а шафер этот тут отирается. Зачем? Затем, чтобы насмеяться над бедной девушкой?
— Я не хотел над ней смеяться, честное слово, — подал голос Тоцкий, потупившись.
Вдова смерила его с ног до головы презрительным взглядом и отвернулась.
— Весь день сегодня, господин Лапочкин, ждала возвращения новобрачных. Вещи невесты хотели забрать, а мы бы их поздравили. Выдалась минутка, полистала регистрационную книгу, да и смотрю, к несчастной девушке еще один шафер наведывался — поручик Бешенцов. Так что же это получается?
Лапочкин молча сверлил суровую матрону глазками-буравчиками из-под густых бровей.
— Получается, господин дознаватель, что шаферов-то трое! — Буданова подняла вверх указательный палец. — Один, значит, ненастоящий. А может, этот и есть. Может, он жениха убил, вот венчание-то и не состоялось! У него и глаза бегают! На людей смотреть боится!
Лапочкин подошел к Тоцкому и отстранил могучего дворника.
— В самом деле, милейший, что вам нужно от чужой невесты?
— Уж не один час сидит здесь, ждет очередную жертву, — подсказала хозяйка меблирашек.
— Вы согласны с тем, что жених может быть мертв? — прямо спросил Лапочкин.
Тоцкий закусил губу, и взгляд не поднимал.
— Откуда же вы это можете знать? — зловеще продолжил помощник дознавателя. — Ведь в газетах ничего не прописано!
— Я ничего такого не знаю, — хрипло выдавил из себя Тоцкий.
— Он лжет! — взвизгнула Буданова. — Видите, господин Лапочкин? Он лжет! Глаза-то как бегают!
— Вы были на квартире вашего друга Ардалиона Хрянова? — пошел в наступление сыщик.
— Нет. Не был.
— А почему вы не ищете жениха — вашего пропавшего друга?
Тоцкий, понурившись, молчал.