— Украшение бантиками — не наша услуга, — с сожалением призналась хозяйка, — но я с вами согласна. Можно все квартиры так украсить: здесь — алые, в соседней — желтые, а в других — прочих цветов. Но жильцы, я спрашивала, не хотят.
— Так это сама мадемуазель Толмазова придумала?
— Говорит, там, где она жила прежде, такая комната была. Ей очень нравилась.
— А где она жила?
— В Саратовской губернии, — ответила хозяйка. — Но, надеюсь, Препедигночка вскоре сама вернется…
— Нам следует поговорить до прихода невесты, — перебил Буданову помощник дознавателя. — Вы, сударыня, были правы. Женская интуиция вас не подвела — Ардалион Хрянов убит.
— Как? — Буданова охнула, привстала, снова плюхнулась на стул. — Откуда вы знаете?
— Идет расследование, — Лапочкин понизил голос. — Не отправить ли отсюда вашего сына?
— Боже! Митя! Иди ко мне! — Буданова протянула руки к сыну. — Какое несчастье! Что мы скажем Пупочке?
Подросток с готовностью бросился к маменьке, правильно рассчитав, что при такой дислокации его не попросят удалиться из комнаты.
— Если вы Пупочкой называете мадемуазель Толмазову, — Лапочкин нахмурился и, решив, во избежание истерик, не настаивать на удалении юнца, придал голосу суровость, — то я сам ей сообщу. А пока извольте все рассказать.
— Что ж рассказывать? — Госпожа Буданова приложила одну руку к сердцу, прослушать которое вряд ли можно было через необъятную грудь, а другой обняла свое хмурое чадо. — Девушка спокойная, милая, не вульгарная. Приехала неделю назад из Саратовской губернии. Сняла у нас жилье.
— А почему именно у вас?
— Митя возвращался из гимназии, и к нему подошла барышня с баулом, в руке держала «Петербургский листок» — там мы объявления печатаем. И спросила — где меблированные комнаты Будановой? Митя ее и проводил.
— Документы мадемуазель Толмазовой вы видели?
— Видела, — уверенно заявила Буданова, — в своих руках держала. Отец ее — помещик из небогатых, Илья Толмазов. Приехала в надежде составить удачную брачную партию. Правда, Митя?
— А чем барышня занималась в столице?
— Да она и из дома почти не выходила, — воскликнула Буданова, — сидела безвылазно. Только Ардалион ее и навещал, жених по объявлению. Да еще мои мальчики.
— Какие мальчики?
— Друзья Митины, Пупочка с ними уроки готовила, помогала разобраться в трудных вопросах. Они ведь в последнем классе мучаются.
— Ничего мы не мучаемся, — пробурчал Митя, явно тяготясь объятиями маменьки и не решаясь от них избавиться, — и уроков у нас немного.
— А жених мадемуазель Толмазовой вам нравился?
— Еще бы! — воскликнул Митя. — Такой красавице и нужен супруг серьезный, основательный.
Лапочкин стоял у столика, где действительно лежали и книги, и тетради. Он перебирал тетрадочки, перелистывал учебники и, казалось, целиком погрузился в научные материи.
— А о каком поручике вы говорили, сударыня? — снова заговорил он.
— Так тот человек записался у Тихоныча. Приходил вечером в субботу. Тихоныч решил, что он и есть шафер, которого обещал еще в пятницу прислать Ардалион Ардалионыч. Ну чтобы сговориться обо всем.
— И что?
— Ничего. Покинул мадемуазель Толмазову через полчаса. Вид имел строгий и деловой. Думали, побежал поручения выполнять.
Лапочкин покосился на кочергу с бантиком. В голове его роились версии и планы дальнейшего расследования.
Убийца Ардалиона тот, кто знал о бантиках в квартире невесты. Видел их Бешенцов. О бантиках сам Хрянов мог рассказать своим шаферам, Тоцкому, Немытаеву. Впрочем, и те могли в свою очередь кому-то рассказать о курьезных бантиках. Надо установить слежку за всеми тремя шаферами. А там прояснится, кто и за что мог убить жениха. Может, и с буковкой «А» удастся разобраться, мало ли какие имена и фамилии всплывут.
— А не пропадала ли у вас в доме кочерга? — спросил Лапочкин.
— У нас много кое-чего пропадает, — охотно пожаловалась Буданова. — Я уж десять лет содержу свое дело. Составила и статистику. Ежегодно пропадает до одиннадцати графинов, по четыре кочерги, по пять стульев, до тринадцати простыней. Я уж стала заранее включать стоимость пропаж в квартирную плату. Да запасец держу в кладовой, как что пропадет, горничная оттуда и достанет.
— Никогда бы не подумал, что вы, сударыня, несете такие потери, — посочувствовал Лапочкин.
— Мелочи, конечно, — тронутая сочувствием, Буданова добавила огорченно, — но все денег стоит. А народец-то у нас оригинальный, с выдумкой. Дров не хватит, так и стулья в печку засовывают. А то и кочерги узлом вяжут, особенно в хмельном виде, от удали молодеческой. Поутру просыпаются, боятся выговора — выбрасывают в окно.