— Тут у мадемуазель одного слоника не хватает. — Лапочкин поглядел на Митю, счастливо выбравшегося из материнских объятий и занявшего свой пост у двери.
— Препедигна Ильинична — добрейший души девушка, — отозвался подросток, польщенный вниманием строгого дознавателя, — любит подарки делать. Слоника Ардалиону подарила.
— Вы сами это видели?
— Сам, — кивнул Митя, — я пришел заниматься, а он уходил.
— А что помогала вам изучать Препедигна Ильинична?
— Да все, — Митя смутился.
— И латынь?
— И латынь. Правда, Ардалион Ардалионыч латынь лучше знал.
Госпожа Буданова слушала мужской диалог с неудовольствием.
— Митя, сходи к кухарке, пусть чаю принесет господину Лапочкину.
Митя с неохотой повиновался.
— Долго уж сидим, — пояснила хозяйка, — и неизвестно, сколько еще томиться придется. А мальчика не вовлекайте в расследование, он и так расстроен. Он к Пупочке как к сестре относился. Едва ли не обожал.
— Неужели за неделю она смогла его так приручить? — удивился помощник дознавателя, который, в ожидании замечательной девушки, был не прочь выпить чая.
— Да вы не знаете ее! — воскликнула хозяйка. — Ангел небесный! Красавица, и душа у нее золотая! Недаром к ней дети тянутся!
— А ваш сынок, сударыня, худоват. Не показать ли его врачу?
— Не поверите, уважаемый Лев Милеевич, — запричитала хозяйка, наблюдая, как вошедшая с подносом баба готовит на столе чай. — Не поверите, столько учится, аж затемно домой является. Все по библиотекам да по репетиторам. Я ему столько карманных денег даю, хоть по пять раз в день в ресторане кушай. А все не в коня корм. Не дорос до истинно мужского развития. А так мальчик — прекрасный. Утешение мне единственное после смерти моего супруга… Царствие ему небесное.
— Благодарю вас, голубушка, — умиленно взглянул на кухарку, разлившую чай, но медлящую у стола, Лапочкин. — Вы что-то хотите сказать?
— А где Митя? — добавила свой вопрос хозяйка.
Кухарка переступила с ноги на ногу, не зная, на чей вопрос отвечать.
— Митя у себя, к нему друзья пришли, — сообщила она, наконец. — А сказать я хотела, что возле Тихоныча стоит еще один кавалер барышни Толмазовой. Пускать?
Лапочкин выразительно кивнул хозяйке.
— Проведи сюда, — лаконично распорядилась та, приглашая своего незваного гостя к столу.
Минуту-другую Лапочкин и хозяйка меблирашек с наслаждением втягивали в себя обжигающую, ароматную жидкость.
Даже появление на пороге молодого человека, осунувшегося, но одетого в добротное, если не сказать элегантное платье, хотя и несколько свободное, не прервало их занятия.
Молодой человек пошарил глазами по гостиной и растерянно пробормотал:
— Прошу прощения, я хотел видеть мадемуазель Толмазову.
— Мы тоже хотели бы ее видеть, — Лапочкин встал, в посетителе ему померещилось что-то знакомое.
— Может, я не туда попал? — отступил молодой человек.
— Туда, туда, — подтвердил Лапочкин. — Проходите.
Молодой человек шагнул в нерешительности вперед, садиться ему никто не предлагал. Хмурая дама и ее собеседник отслеживали каждое его движение. Молодой человек продвинулся к окну и замер.
— Могу ли подождать мадемуазель Толмазову?
— Можете, — милостиво кивнул Лапочкин. — Но кто вы такой?
Визитер медленно опустил руку в карман.
— Прошу вас, вот моя визитка.
Он протянул картонный прямоугольник, и из руки его на пол выпал маленький пакетик, видимо, случайно зацепившийся за визитку.
— Что это? — Лапочкин проворно нагнулся. — Легкая. Не бомба. Ну-ка посмотрим.
Помощник дознавателя ловко вытряхнул на стол содержимое пакетика и, определив назначение пикантного предмета, присвистнул.
— Позор! — взвизгнула дама. — Приходить к порядочной девушке — с презервативом в кармане!
— Да еще с презервативом с бантиком! — возвысил голос Лапочкин, потрясая рукой с зажатой в ней визиткой.
Молодой человек вспыхнул, закрыл лицо ладонями и отвернулся к окну. Зловещую тишину прервал голос за его спиной.
— Эх, Самсон Васильевич, Самсон Васильевич, — выговаривал мужской голос. — И куда только смотрит госпожа Май?
— Так низко пасть, — услышал Самсон женский всхлип, — к порядочной девушке — и с презервативом.