— Дело не в этом, — ответил хитро Данила, — на вагнерианцев там никто внимания не обращал. Там Пуришкевич бузил. Ходил среди публики и спрашивал, кто желает с ним поквитаться? А за ним — его архаровцы. В зале был и Коцюбинский. Так этот властитель умов собрал в фойе вокруг себя журналистов и произнес речь. Коцюбинского все газеты сегодня опубликовали. Обвиняет, как всегда, градоначальника. Якобы тот замыслил погубить Россию: собрал-де в одном месте вагнерианцев, поклонников нибелунгов и викингов-захватчиков, пригласил туда же и громилу Пуришкевича, хочет, мол, соединить две силы, враждебные России настоящей и будущей. Коцюбинский за такие безобразия требует градоначальника снять! Кадеты в «Речи» своей пропечатали под названием «Сапоги градоначальника и смерть либерализма».
— Я в политике ничего не понимаю, — вздохнул Самсон, слушавший старика вполуха.
— А напрасно, напрасно, — не отставал Данила, — вон, Коцюбинский так же зелен, как вы, а все понимает! И гвоздит градоначальника. Смел! Сражается! Бьется в неравном бою! Барышни по нему с ума сходят. Не удивлюсь, если не сегодня так завтра свою партию создаст. Будет требовать республику и всеобщего избирательного права.
— Может быть, это и хорошо, Данила Корнеич, — ответил равнодушно Самсон, — но кого же мы изберем? Возьми наших журналистов. Все будут голосовать не за дело, а из вредности, да за что-нибудь не то.
— Эх, Самсон Васильевич, идите уж, — подтолкнул стажера конторщик, — журналисты что? Их мало. А как будут голосовать неграмотные мужики и бабы — при всеобщем-то праве?
Но думать о таких скучных материях как республика и всеобщее избирательное право Самсону не хотелось, на половине госпожи Май он тут же забыл о рассуждениях Данилы.
Госпожа Май уже сидела в столовой. Миролюбиво кивнув, она продолжила трапезу. Самсон уселся и оглядел стол. Аппетит у него был зверский — вчера он даже не поужинал толком! Вернулся поздно, госпожа Май его не приглашала, а прислала на подносе холодный чай, ветчину и булку. Теперь он с удовольствием накинулся даже на овсянку, с которой обычно начинался их завтрак и с вожделением косился на яичницу с беконом.
— Самсон Васильевич, — начала госпожа Май, — где находится господин Черепанов?
— Я не знаю, Ольга Леонардовна, — ответил стажер.
— Мне известно, что он исчез. Куда же он мог исчезнуть?
— Трудно сказать. Были у меня предположения…
Самсон расправился с кашей и придвинул блюдо с яичницей.
— Погодите, погодите, — Ольга нахмурилась. — Я дала вам и Фалалею Аверьянычу задание. Из редакции вы вышли вместе. К невесте покойного Хрянова ездили?
— Нет. И к Тоцкому не успели, — уныло ответил Самсон.
— Чем же вы так были заняты?
— Мы посещали выставку женских гигиенических средств, я вам уже говорил, — стажер совсем смутился.
— Понятно, — Ольга Леонардовна смотрела на Самсона испытующе. — Все это я уже слышала вчера. Что было дальше?
— Дальше — э… э… мы расстались. И больше я Фалалея не видел.
Госпожа Май выдержала паузу и сказала:
— А теперь, голубчик, давайте начистоту. Что случилось? И где вы искали Фалалея? Что вы натворили?
Самсон понурился и уставился на остывающую яичницу. Внутренняя борьба в нем шла недолго, он счел за лучшее довериться госпоже Май. Он кратко описал свои приключения — от Пассажа до Лавры. Про Марию и Сыромясова умолчал.
Кратко рассказав о приключении в Пассаже и около него, Самсон продолжил:
— А Фалалей как сквозь землю провалился?
— Вот именно. Думал сегодня заглянуть к Мурычу, может, он что знает.
— Мурин ничего не знает, — отрезала Ольга Леонардовна. — Но начнем сначала. Фалалей поехал за гимназистами. Зачем?
— Видимо, был уверен, что гимназисты поедут по месту жительства девушки.
— Или по месту жительства поручика?
— Не уверен. Мне показалось, что гимназисты с ним знакомы не были.
— Значит, эти адреса отпадают, — властно хлопнула ладонью по скатерти госпожа Май. — Остаются гимназисты. Их было двое?
— Да, один белобрысый, второй…
— Погодите. Цвет их волос меня не интересует. Имена и фамилии известны?
— Если я опять ничего не перепутал — то звали их Павел Челышев и Егор Богданов.
Госпожа Май нахмурилась:
— Не хватало мне Хрянова, так теперь еще и пропажу Фалалея расследуй… Ну ладно. Ешьте.
Ольга Леонардовна дождалась, пока ее подопечный насытится, собственноручно налила ему в фарфоровую чашечку кофе из серебряного кофейника, и только тогда продолжила допрос.
— Челышев — фамилия известная. Не пароходчик? Живет на Миллионной?