— Что же вышло? — Самсон решительно ничего не понимал.
— А вышло, что мальчик-то мой арестован. Вот как. Оказывается, позавчера пытался проникнуть с сообщниками на тайную квартиру контрразведки. Так мне сказали вчера утром, когда вызвали. Что-то про Португалию говорили, да я ничего не понял из-за потрясения. Вы случайно не знаете, где эта Португалия находится?
— Кажется, на Пиренейском полуострове, — ответил Самсон. — Но чем же я могу вам помочь?
Пряхин шмыгнул носом и сказал:
— Журнал «Флирт» — издание влиятельное. Вы вхожи в высшие сферы. Господин Черепанов самого Распутина спас! Умоляю вас вместе со мной пасть в ноги старцу!
Глава 15
Лев Милеевич Лапочкин ворвался в кабинет следователя Тернова в чрезвычайном возбуждении. Не соблюдая субординации, забыв о вежливости, он закричал прямо с порога:
— Павел Мироныч, голубчик, просыпайтесь скорее!
— В чем дело? — Тернов с неудовольствием оторвался от газет, которые просматривал, воспользовавшись неожиданным утренним затишьем. — При чем здесь сон? Докладывайте по форме.
— Слушаюсь, ваше высокоблагородие, слушаюсь, — ответил осаженный начальником Лапочкин, но переполненный впечатлениями не стал выдерживать обращение по форме, а сразу перешел к сути. — Вы вчера отдохнули?
— Бодр и свеж, — уклончиво ответил Тернов помощнику, застывшему около начальственного стола. — А что?
— Возможно, вам понадобятся физические силы, если вы захотите ко мне присоединиться. Кажется, в деле появляется просвет.
— Так. Садитесь, Лев Милеевич, — следователь неторопливо сложил газету и выжидательно посмотрел на соратника, — вам удалось что-то выяснить про убийцу Ардалиона Хрянова?
— Пока еще не знаю, — Лапочкин для видимости помялся, — так, есть кое-что подозрительное. Я ведь вчера посетил меблирашки Будановой, как вам и обещал.
— И что?
— Да ничего особенного, — все тем же нарочито скучающим тоном продолжил помощник, — заглянул к консьержу, поинтересовался, нет ли чего свеженького? Не случилось ли чего? Ну он мне и ответил, мол, все по-старому, никто не являлся, новостей нет.
— А сама хозяйка — вы с ней говорили?
— Нет, не стал. Она от постели сынка своего единственного не отходит. Захворал ее Митенька, где-то накануне ножку повредил. Растяжение связок.
— Ну и что? — Следователь выказывал явное неудовольствие.
— А то, что у мальца сидел и его приятель, Павел Челышев. Звал Митю прогуляться, настаивал, ну, матушка и не пустила.
— Какие вы все пустяки рассказываете, — Тернов поморщился.
— Вовсе не пустяки, — с укоризной ответил помощник, — мальчишки наверняка какую-то пакость замыслили. Зачем им чуть ли не ночью гулять? Хорошо, что соседняя кондитерская еще не закрылась, откуда прекрасный вид открывается на парадную дверь этого притона. Там и приютился.
— Зачем же вы не отправились спать?
— Хотел за молокососами последить, — усмехнулся Лапочкин. — Из парадной двери вышел только один Челышев. Все озирался. А неподалеку сани с седоком стояли. Седок, вроде бы мирно дремавший, как мальчишку увидел, тронул тростью плечо возницы.
— Седока разглядели?
— Слава Богу, оружие не взял, так хоть бинокль в цивильное платье успел положить. И увидел я… Знаете кого? — Лапочкин выдержал интригующую паузу. — Ни за что не догадаетесь. Тоцкого! Он явно принял меры, чтобы изменить внешность. Загримировался, голубчик. В какой-то малахай вырядился. Ну меня накладной бородой не обманешь. Я гусь стреляный. Очень меня его маневры заинтересовали.
— И что же дальше?
— А дальше я потихоньку выбрался из кондитерской да поковылял в отдалении за санями. Двигались они медленно, Челышев-то топал пешком до конки. Там и мне подфартило с извозчиком. Так что во тьме кромешной так неспешно и прогуливались на ночь глядя.
— Но когда-то ваша прогулка завершилась? — холодно спросил Тернов. — Излагайте быстрее. У меня полно других забот, помимо того, чтобы ваши былины выслушивать.
Лапочкин хитро сощурился и фамильярно устроил локоть на сукно начальничьего стола.
— А вот тут-то, как прогулка закончилась, и мне стало интересно. Потому что этот рохля Челышев — мальчишка, розовый как молочный поросенок, с очечками круглыми на носу, завернул в одно из злачнейших мест столицы. В заведение мадам Горшениной.
— В бордель? Несовершеннолетний юнец?
— Так точно, Павел Мироныч! — Лапочкин торжествующе откинулся на спинку стула. — В бордель! И по моим наблюдениям, юнца там с поклонами и изъявлениями почтения встретил борделевский швейцар, выскочил на улицу, дверь распахнул — только что сам под ноги не стелился.