— Получается так, — пожал плечами врач.
— Поразительное хладнокровие, — нахмурился Тернов. — Выйдя из прачечной, даже дверь запер.
— Защелкнул замок, — кивнул Лапочкин.
— А ключ от него забрал?
— Получается так. Ключа не нашли. Видимо, уверен был, что никто не придет, и не торопился скрыться с места преступления, — сделал вывод помощник следователя.
— Полагаю, в момент убийства из крана текла вода, и жертва не слышала шагов, — высказал свои соображения врач, — убийца смыл кровь с пальца и даже завернул кран.
— Верно! — воскликнул Лапочкин. — А то бы тут такой потоп был! Надо взять с вентиля отпечатки пальцев.
— Уже взяли, — отозвался дактилоскопист. — И с дверных ручек. Хотя шансы получить полноценные оттиски невелики, успели все захватать.
— В котором часу наступила смерть? — спросил Тернов.
— Приблизительно тридцать шесть часов назад, — ответил врач. — Ваш дознаватель уже занес в протокол.
Тернов обернулся к Лапочкину.
— Так точно, господин следователь, — заторопился помощник, — в протоколе такая запись есть. Изволите взглянуть?
— Изволю поинтересоваться: что, смерть наступила не сегодня?
— В субботу вечером, ближе к полуночи или сразу после нее, — отрапортовал Лапочкин, — так по моим расчетам получается.
— Так почему же труп так долго валялся здесь? — рассердился Тернов.
— Не долго, ваше высокоблагородие, а только одно воскресенье — и то только потому, что православные люди по воскресеньям прачечными не пользуются, — виновато пояснил околоточный.
— Ладно, — смилостивился Тернов. — Дознание на месте завершено, труп отправить в покойницкую. Личность покойника установлена?
— Так точно, ваше высокоблагородие! — отрапортовал околоточный. — Жилец дома, что справа, за каретными сараями, стоит. Проживал в съемной квартире на третьем этаже, в квартире номер шесть. Учитель латинского языка на ветеринарных курсах — Ардалион Ардалионович Хрянов. Одинок, холост, ни в чем предосудительном не замечен. Собирался жениться. Домовладелец ждет вас.
— Тогда идем на квартиру покойника, — приказал Тернов, повернулся на деревянном настиле и двинулся к выходу, но тут же замер. — А это что?
Его свита проследила направление начальственного перста. В углу, у распахнутой двери стояла чугунная кочерга. Обыкновенная, если не считать маленькой странности: на ее верхней овальной петле был не без кокетства повязан красный бант, правда, заметно сникший.
Лапочкин дернулся было бежать за Авдотьей, чтобы выяснить, откуда здесь кочерга, но не побежал, а заметил озадаченно:
— В самом деле, возле котла есть кочерга без бантика. Откуда в неположенном месте взялась другая? Да еще с бантиком? Неужели здесь побывали социалисты?
Тернов надел мерлушковую шапку — возможно ли, что покойный был связан с антиправительственными кружками? Не ликвидировали ли его товарищи по борьбе за какую-нибудь провинность? За растрату, например, или предательство? Но стали ли бы они с кочергой возиться? Пальнули бы из револьвера или бомбу бросили — так вернее.
— Удушили же Гапона эсеры, — как бы угадывая тайные мысли следователя, прошипел ему на ухо пристав.
— Кочергу изъять как вещественное доказательство, — с досадой распорядился Павел Миронович, и Лапочкин бросился в угол за странной железякой.
— А вот тут кое-что имеется, — произнес довольный помощник.
Осторожный осмотр грязевого следа дал основания заключить, что он вполне мог принадлежать убийце: сапоги — а не башмаки, размер большой, вероятно, мужской, в отдалении от порога, не затоптан.
Оставив дактилоскописта возиться над следом, Тернов покинул неприятный сумрак прачечной. На улице он поманил пальцем одного из агентов и приказал ему стоять у дверей и никого не пускать. Другим велел обойти все окрестные квартиры и проверить в каждой наличие кочерег.
Затем в сопровождении пристава, околоточного и своих сослуживцев отправился к месту проживания убитого латиниста. Скучные домишки здесь стояли наособицу, но невдалеке друг от друга, к торцам лепились дровяные сараюхи, грубо сколоченные лари. Дворик зарос льдом и снегом, кое-где посыпанным песочком. Повсюду валялся неприбранный мусор.
— Как же такое антисанитарное безобразие развели? — пробурчал на ходу Тернов.
— Убирать никто не хочет, — повинился околоточный, — есть дворник, из отставных солдат, да больше пьет, чем метлой машет. Домовладельцы-то все маломощные, прижимистые… Не всегда и квартиры в порядке содержат, не то что дворы. Штрафанем, ваше высокоблагородие, так забегают.