— Вот, — с трудом справляясь с одышкой, отрапортовал Шумилов, — доставил, забирайте гнуса.
— Что? — Лиркин с визгом вывернулся наконец из хватки пристава. — Как вы меня назвали? И кому вы меня выдаете? Моим врагам?
— Господин Лиркин, возьмите себя в руки, — цыкнул Тернов, краем глаза заметив, как меняется выражение лица госпожи Май: что-то леденяще-суровое приходило на смену милой томности.
— Нет, нет, ведите меня назад в мою законную камеру, — завопил Лиркин и попытался проскользнуть в дверь, которую загораживал своим туловищем Шумилов. — Я с ними не пойду! Мне на роду написано страдать! И я буду страдать ни за что ни про что.
— Господин Лиркин, — Ольга Леонардовна слегка повысила голос, музыкальный обозреватель обернулся и, видимо, заметил в лице работодательницы нечто, что мгновенно подействовало на него освежающе. — Извольте сесть и объясниться.
Лиркин развернулся, по дуге обогнул госпожу Май, присел на краешек казенного стула, зажав сцепленные пальцы между коленями.
— Что вы делали в венерологической клинике? — строго вопросила госпожа Май.
— Я болен, я ужасно болен, — залепетал Лиркин, не поднимая глаз.
— Вот видите, Алексей Гордеич, мы были правдивы перед вами, — обратился Тернов к приставу, преграждающему арестанту путь к отступлению.
— Зачем вы нанесли урон частной собственности? — продолжила допрос госпожа Май.
— Внезапно рассудок помутился, — застонал Лиркин, — почувствовал себя таким несчастным, таким никому не нужным.
— В каком состоянии статья, которую вы должны представить в номер?
— Материал весь у меня уже есть, но в голове, он-то и сводит меня с ума, разрывает череп, только Фалалея еще не нашел.
— А зачем вам господин Черепанов? — вступил Тернов.
— Для достижения совершенства в своем деле! — крикнул Лиркин, уставившись исподлобья на Тернова. — Но вам этого не понять, не понять.
— Успокоились? — Госпожа Май чуть-чуть сдвинула брови и встала. — Собирайтесь. Повезем вас домой. Отоспитесь и выстроите вашу статью.
Шумилов наконец отошел от дверей и проследовал на свое служебное место, под портрет Николая II.
— Блистательная госпожа Май, — сказал он сурово. — Вы, конечно, хозяйка вашим рабам, но я бы не домой вез этого субчика, а в сумасшедший дом.
— Друг мой, — лицо госпожи Май снова приобрело доверительное и ласковое выражение, — безумие — это всего лишь следствие. А первопричина — в другом. Вы меня понимаете? Визит к венерологу…
— Да что там понимать, — пристав скривился, — бабы ему не хватает, вот и бузит. И в башке у него мутится. И безобразничает.
Тернов побледнел и, шагнув к госпоже Май, понизил голос:
— Я читал, Ольга Леонардовна, в специальной медицинской литературе, что сифилис иногда в мозг перекидывается и человек сходит с ума — вплоть до гениальности.
Лиркин резво вскочил:
— Что вы там шушукаетесь? Думаете, я ничего не слышу? Не надейтесь! У меня абсолютный, музыкальный слух! Решили сжить меня со свету? Так вот вам, выкусите — нет у меня никакого сифилиса.
Госпожа Май медленно повернула отягощенную соболиной шляпой голову, и под ее холодным взглядом Лиркин безвольно разжал сложившиеся в кукиш пальцы.
— Вы нам все уши прожужжали своей гениальностью, — произнесла она зловеще.
— Ну и что? Ну и что? — снова ощерился Лиркин. — Что, гениев без сифилиса не бывает?
— Да отправьте его на экспертизу, — брезгливо предложил Шумилов, — пока всех не позаражал. Слава Богу, гениальность бытовым путем не передается.
— Это насилие над личностью! Я протестую! — Лиркин рухнул на стул, закрыв лицо ладонями.
Тернов склонился к госпоже Май и зашептал ей на ухо:
— Может быть, он ходил к венерологу в связи с половыми извращениями?
— Вы располагаете какой-либо информацией? — насторожилась та, не выпуская из виду сотрудника, плечи которого вздрагивали от бесшумных рыданий.
Тернов кивнул и добавил многозначительно:
— Располагаю. Ночами к нему ходят женщины. Старухи с пачками рваных газет. Подумайте сами — разве это не извращение?
Ольга Леонардовна задумалась. Затем приобняла Тернова за талию и несомненно интимным тоном шепнула:
— Как вы умеете утешить слабую измученную женщину, я вас боюсь. Извращения меня не пугают, а вот болезнь…