— Раньше штрафовать надо было, — рявкнул пристав.
Тернов со свитой вступил в парадную и тут же поднес руку в белой перчатке к носу. Невыносимое зловоние наполняло лестницу.
— Потерпите немного, ваше высокоблагородие, потерпите, скоро дойдем, — бормотал околоточный, боком поднимаясь по лестнице и не отрывая взгляда от ступеней. Перед последним пролетом он остановился. — Вот и пришли.
Тернов не поверил своим глазам. На межэтажной площадке, застеленной половичком, стояла кадка с ветвистым деревцем. Деревце посверкивало множеством глянцевых листьев. От площадки к третьему этажу вели чистейшие ступени. Они завершались у двери, возле которой так же лежал аккуратный половичок. Дверь была полуоткрыта, и возле нее стояли трое — лысый узколицый мужчина в шинели без погон, повязанная темным платком молодица нелюбезного вида и городовой.
— Позвольте представиться, — переступил с ноги на ногу лысый, — капитан в отставке Заморин, Виктор Иваныч. Домовладелец несчастный. А это — жилица из квартиры напротив, костюмерша из театра.
— Аграфена Силовна Горячкина, — процедила сквозь зубы жилица.
Тернов хмуро проследовал в квартиру покойного. Это была скромная, но очень аккуратная квартира — кухонька, столовая да спаленка — вот и все апартаменты. Спаленку загромождали широченная кровать, зеркальный шкаф, комод, едва втиснутые два венских стула. В правом углу темнела икона Казанской Божьей Матери в окладе. Столовая, служившая также гостиной и кабинетом, была чуть просторней — круглый стол, над ним абажур с бахромой. Диван, письменный стол, книжный шкаф, этажерка… Квартира выстуженная, печь, видно, не топили с субботы.
В столовой Тернов уселся на выдвинутый Лапочкиным стул и велел помощнику разобраться с бумагами на письменном столе. Сам же, взяв у него кочергу с бантиком, перехваченную в середине носовым платком Лапочкина, дабы не стереть отпечатков, если таковые имеются, бросил взгляд на стылую печку. Возле нее стояла кочерга чуть поменьше размером — и без бантика.
— Итак, Виктор Иваныч, приступим, — обратился следователь к домовладельцу. — Что вы можете сообщить по существу?
— По существу? — Домовладелец наморщил лоб. — Покойный Ардалион Ардалионыч квартировал у меня лет пять. Жилец аккуратный во всех отношениях. Сами можете видеть. Плату вносил исправно. Чистоту соблюдал неукоснительно, хоть это многим и не нравилось. Образ жизни имел скромный. Служил на ветеринарных курсах. Латынь преподавал. Собирался жениться. Вон и кровать новую купил. Невесту его звали как-то мудрено.
— Препедигна ее звали, — встряла соседка.
— Да, вот именно, — подтвердил Заморин. — А фамилию невесты не спрашивал. Да и зачем она, все равно бы в супружестве стала Хрянова. Верно, сиротой была.
— Почему вы так думаете?
— Покойный не раз мне говаривал, что давно бы женился, но не может найти свой идеал: красивую порядочную девушку без родственников. «Хочу жениться на женщине, а не на ее семье», — говорил. А если жениться решил, значит нашел.
— Когда венчание назначено? Где?
— Венчание сегодня должно было состояться, — ответил Заморин. — В Александринской церкви.
— И что, никто не видел покойного с субботы?
Присутствующие молчали.
— Как же так? — Возмущение и недоумение слышались в голосе следователя. — Жених накануне свадьбы не показывается, а вы и ухом не ведете?
— А чего им вести? — Пожала плечами Аграфена. — Господин Хрянов всегда жил по одному и тому же распорядку. Зануда был и сквалыга, не приведи Господи. Оттого и сироту искал беззащитную, чтобы измываться над ней.
— Как вы о мертвых выражаетесь, сударыня?
— Так я ж не над гробом, а по совести, — хмыкнула чванливая жердина, — да и все подтвердят. По субботам всегда самолично в прачечную отправлялся. Сам стирал, чтоб денег на прачку не тратить.
— Эксцентричный субъект, — встрял пораженный пристав.
— А по воскресеньям никогда его дома и не бывало, — злорадно сообщила костюмерша.
— Но ведь вчерашнее воскресенье — особенное, — перебил ее Тернов, — надо было свадебный стол готовить, а тут шаром покати.
— Насчет стола жених заранее побеспокоился, — вступил Заморин. — Здесь тесновато, хоть гостей и не много названо. Чайная в соседнем переулке под гулянье отведена, а хозяин чайной в шаферах. Должен сейчас в церкви быть. И я бы там был, но вон как все обернулось. Не думал, что найденный покойник мой жилец.
— Вот так номер! — Тернов обернулся к Лапочкину, тот выдвинул ящики стола и перебирал бумаги.