— Эй, ребята, уймитесь, — послышался голос Фалалея, — человек болен. Сегодня с утра даже лез ко мне с объятиями и поцелуями. Он нас любит. Да и мы его, по правде говоря, тоже!
Растолкав сгрудившихся возле Лиркина журналистов, Фалалей выхватил из кармана музыкального обозревателя текст программной статьи и, разорвав его на мелкие кусочки, рассыпал вокруг себя.
— А теперь слезайте, дружище, слезайте. Если после креста надумаете в пещерку прилечь — так я, так и быть, сыграю для вас на вашей любимой свирели. Обещаю купить с той премии, что выпишет мне наша драгоценная Ольга Леонардовна.
Лиркин меланхолически спустился со стула на пол и, повинуясь направляющей длани Фалалея, уселся.
Сотрудники также разбрелись по своим привычным местам.
— Мы завершаем, — как ни в чем не бывало продолжила госпожа Май. — Антон Викторович! Что у нас с рекламой?
— Есть, и весьма выгодная. С запасцем.
— Отлично. Гороскоп Астростеллы я уже видела. Энциклопедию девушки, надеюсь, Ася сегодня допечатает. Есть еще кое-что по мелочи. Таким образом, номер складывается весьма гармонично. Выглядит цельно. Так, надеюсь, будет и в дальнейшем. А вас, Леонид Леонидович, я попросила бы не заниматься самоистязанием. Если вы любите страдания, воспользуйтесь более приятными возможностями. О них пишут европейские классики, имя одного из которых мы и явим нашему читателю впервые. У меня все.
— Как все? — осмелился вступить в беседу Данила, делая рукой знаки Самсону. — А статья господина Шалопаева? Он над ней вчера до полуночи трудился.
Госпожа Май искоса взглянула на стажера и закусила губу. Потом, не поднимая глаз, сказала:
— Статья господина Шалопаева несколько сумбурна и страдает простительными стилистическими погрешностями, но вполне вписывается в тему номера: падший мужчина, предательство, мания величия… Единственно, что я заменила, — это фамилию героя, по совету Эдмунда. Написано талантливо, но и буйной фантазии хватает. Впрочем, в достоинствах и недостатках статьи под рубрикой «Преступление по страсти» вы убедитесь сами, когда раскроете первую страницу журнала. А завершит номер — блестящий перевод Платонова, зеркальное отражение первого материала.
— Статья Самсона Васильевича откроет журнал? — поднял брови господин Либид. — Отлично! Я горжусь тобой, мой мальчик. А как статья называется?
— Статья называется «Венера в мехах».
Глава 22
«Преступление по страсти»
ВЕНЕРА В МЕХАХ
Бездонна и холодна зимняя ночь в России. Снежными мехами укрыто тело земли-матушки. Клочьями белой ледяной шерсти увешаны деревья и дома. И в самих людях в это время просыпается нечто звериное. Это звериное — в противоположность здоровому животному началу — и приводит петербуржцев в бездны физического и морального падения. Падший мужчина способен на самые ужасные преступления по страсти. Потому что сама богиня любви Венера является к нему не в легкой тунике античных времен, а в угрожающем плаще из звериных шкур. А насколько короток путь от этого плаща до кочерги с бантиком — вы, дорогие читательницы, и узнаете из этого грустного повествования наших баснословных дней.
Всякая женщина, а особенно женщина прекрасная, является жертвой преступления по страсти — потому что, прибегая к защите мужчины, она оказывается беззащитной и вынуждена от этой защиты защищаться…
Героиня моего рассказа — назовем ее Вандой — была самой обворожительной женщиной столицы. Это была статная красавица, по плечам которой рассыпались длинные черные волосы и которая любила английские костюмы. Вы уже, вероятно, догадались, что это была женщина современной складки — здравомыслящая, прогрессивная, великодушная, имеющая свое дело. Однако, живя в столице, где вся атмосфера пронизана звериной ненавистью и тайными интригами, она не могла уберечься от ошибки, которая грозила уничтожить дело всей ее жизни. Поэтому она охотно откликнулась на приглашение придворного фаворита, надеясь на его помощь. Этот святой человек, чья власть оказалась бесконечной, пригласил Ванду к себе для того, чтобы выразить ей признательность за то, что она раскрыла общественности глаза на зреющий дворцовый заговор. Но, увидев прекрасную Ванду, он был так ею очарован, что пожелал вкусить наслаждения от ее ручек, усыпанных дивными перстнями. Петербургская Венера надменно отвергла притязания фаворита, который униженно ползал у ее ног и просил разрешения служить ей, как верный пес.
Разгневанный сладострастник призвал на помощь главу контрразведки, чтобы найти порочащие красавицу факты и принудить ее согласиться на принятие его низменных вожделений.