Потому желаю я покрыть кожу твою, Хассиба, тайной геометрией нашего рая, наших райских кущей. И это будет та фигура, которую единственно ты и смогла бы лицезреть, расшифровать и перевести на язык, сотворенный для наших тел. Линии и формы, они никогда не позволят тебе забыть и его, наш язык, и наши ощущения, когда мы еще были возлюбленными. Я хочу стать линией, описывающей счастье на твоей коже. Оставить на твоей коже смутный след от моих пальцев в час, когда они ласкают твое тело. Оставить след невидимой краской, рожденной моими воспаленными страстью губами. След, оставленный моим взглядом, когда я пристально вглядываюсь в черты твоего лица или любуюсь запретными пределами твоего лона. Я хотел бы быть хной — краской, которая покрывает тебя целиком, с ног до головы, краской, которая приходит в этот мир из других пределов и которая нас в один миг разъяла.
2. Сад танцующих духов
Лавку, где торгуют в Могадоре музыкальными инструментами, Бузид унаследовал от своего деда уже более тридцати лет назад. Здесь продаются лучшие, какие только возможно сыскать в городе, барабаны из козьей кожи. Хотя поговаривают, что лучше рыбьей кожи для барабана ничего быть не может.
Козью кожу слегка нагревают над открытым огнем. Но очень быстро, чтобы тут же подогнать по размеру и не испортить ее. Говорят, что козьи шкуры такие же дерзкие и капризные, как и сами козы, которые скачут по деревьям в окрестностях Могадора, никогда не спустятся вниз, прежде чем не убедятся, что это того стоит. Говорят, что у барабанов такой же неутолимый, зверский аппетит, что и у их бывших хозяек шкур. Рыбья кожа усаживается по размеру только жаром мелодии, теплом человеческих рук, что подолгу выбивают на барабанах бесконечные ритмы. Но стоит эти барабаны оставить в покое, оставить их в одиночестве и опустевшей тишине, которая приходит на смену звенящей, после того как умолкнет многодневный шумный праздник, стоит их оставить в покое, они тут же теряют строй и приходят в полнейшую негодность.
В лавке Бузида найдутся и деревянные флейты, и каменные, и глиняные, и металлические трещотки, и всевозможные лютни, и гитары, и ребабы, и скрипки, прочие струнные инструменты. Есть здесь цилиндрические глиняные барабаны, латунные, с круглыми деревянными резонаторами, большие, как огромные бубны, квадратные тамбурины, обтянутые кожей и спереди, и сзади, на которых можно отбивать ритм с обеих сторон, словно нехотя вгрызаться кончиками пальцев. Тамбурины украшает татуаж: геометрические орнаменты, узоры, цветы, руки Фатимы — они тоже, в свою очередь, испещрены татуажем.
Спросил я Бузида, что он может рассказать о татуаже, которым покрывают инструменты. Меня заинтересовало, это просто декоративный элемент или у него есть собственный тайный смысл и значение. Хозяин провел меня вглубь лавки, там на одной из книжных полок, среди древних фолиантов без переплетов, старинных тетрадей, разрозненных листов бумаги, обнаружилось страниц двадцать, потемневших от времени, с рисунками, что объясняли наиболее часто встречающиеся тайные символы татуажа, наносимого на музыкальные инструменты в Могадоре. Все рисунки и пояснения выполнил еще дед Бузида.
На каждом листе было несколько прекрасных, как мне показалось, и особо запоминающихся символов. Все они были собраны под заглавием «Сады Духов». А рядом — имя знаменитого в начале века могадорского музыканта. Еще одна запись объясняла, что эти рисунки были нанесены на инструмент, называемый гамбри. Захотелось узнать, как выглядит и как звучит этот загадочный инструмент. Сегодня им владеет дальний потомок мастера, который много лет назад расписывал инструмент. Именно этим вечером на нем будут играть в течение всего великого ритуального праздника. Бузид представил меня новому хозяину и хранителю Сада Духов на гамбри.
Гамбри — один из видов древней гитары. Резонатор орехового дерева спереди обтянут козьей кожей, три мощных струны, по которым водят смычком.
Дека имеет плавную изогнутую форму, которую здесь называют «ослиный хребет». От нее отходит закругленный деревянный гриф, на который натягивают струны на разной высоте. Самым известным в Могадоре гамбри был именно этот, покрытый особым «садовым» татуажем по всей поверхности кожи, ритуально резонирующей звону трех струн. Гамбри, известный также под названием хаш-хаш, — типичный инструмент групп гнауа — исполнителей ритуальной музыки на праздниках некоторых религиозных общин, составленных главным образом потомками переселенцев, что перебрались из Черной Африки в исламский мир. Их музыка и ритуалы более всего напоминают одновременно и кубинские религиозные шествия, и бразильские кандомбле́, и гаитянское вуду, и пышные коллективные моления, и т. д. Вся ритуальная карибская музыка замешана на пестрой смеси анимизма, имеющего африканские корни, и культа почитания христианских святых; в свою очередь, эта музыка — родная сестра исламской музыки, где также причудливо переплелись и анимизм, и культ почитания мусульманских святых.