ЧЕТВЕРТАЯ СПИРАЛЬ
Интимные и крохотные сады
1. Самый интимный сад
Однажды поэт Анри Мишо, который вдобавок был еще и путешественником, посетил Могадор и где-то купил яблоко, просто яблоко. Где купил, точно неизвестно, но именно в ту ночь в гостинице — предположим, что путешествовал в тот раз он в гордом одиночестве, — он описал крайне любопытное ощущение: вожделение плантации или Фруктового Сада. Эта запись позже вошла в его произведение под названием «Магия»:
Кладу яблоко на стол. Затем проникаю внутрь.
Какое удивительное спокойствие!
Гастон Башляр цитирует эту фразу и посвящает ей целую главу в своем труде о поэтическом воображении, которое накрепко связано с землей и интимным вожделением. Вожделение это он неудержимо сопоставляет с ощущениями, о чем рассказывает Гюстав Флобер, говоря, что подобные ассоциации вызываются всеми, абсолютно всеми вещами нашего мира, если к ним присмотреться пристально:
Если вглядываться в камень, животное или картину, чувствую, как проникаю внутрь.
Башляр утверждает — хотя на первый взгляд его утверждение не бесспорно, — что сад Мишо абсолютно всеобъемлющ и просто не может быть крохотным. Философ уверен, что поэт, бре́дя о материи, неизменно сталкивается с парадоксом: внутреннее пространство маленького объекта значительно больше и эмоционально насыщеннее, чем пространство крупного.
Если я скрупулезно размышляю о яблоке Мишо, мне необходимо отправиться на базар Могадора и купить такое же яблоко. А купив, исследовать, действительно ли я могу в него проникнуть. Буду практиковать дзен на французский манер, через еду.
А еще неустанно думаю о тебе. Твой образ постоянно выныривает из глубин моих воспоминаний, ты приходишь ко мне из дальних уголков памяти, жаждущая удовлетворить жар вожделения. Помню тебя именно в то утро, когда я разбудил тебя. Ты лежала обнаженная подле меня, далеко, к краю ложа, откинув голову. Простыня покрывала твою наготу почти целиком.
Единственно, самые откровенно вожделенные уголки тела открывались нескромному моему взгляду. Я разглядывал их, любовался ими. Со стороны и сзади они, и ты вместе с ними, казались восхитительным, аппетитным плодом, утратившим свою целостность и единство, подобно сердцевине разрезанного пополам яблока. Помнится, напряженно размышлял я над этим сравнением. Сердцевина идеально и вкусно подчеркивалась совершенными округлостями твоего тела. Такой вид открывался с моего ракурса.
Думаю, ты была моим вкусным плодом, моим яблоком, моей плантацией спокойствия и умиротворения, моим самым интимным садом. Я хотел полностью, без остатка, оказаться внутри его, счастливый, подобно Мишо в его крохотных воображаемых кущах Могадора.
2. Крохотный каменный сад на семи ветрах
А еще есть очень маленький сад: в нем помещается всего-то лишь одна крохотная крыша домика, прилепившегося к городской стене Могадора, рядом с бастионом Скала, в том месте, где ветер бьется в камень с бешеной силой. Один человек — он служил королевским садовником, были ему известны все мыслимые и немыслимые способы выращивать всевозможные растения — задумал устроить в своем дворе сад. Но не просто сад, а сад камней.
Насобирал он очень красивых камней, по большей части достал их с речного дна. Камни эти выглядели для Могадора необычно. Размером и формой напоминали вытянутые руки. В каждом валуне просверлил отверстие, словно собирался нанизать их на нить и сделать ожерелье. Каждый украсил металлической спицей толщиной в палец малыша, длиной приблизительно сантиметров шестьдесят. Спицы ввинтил в самое чрево каждого камня. Затем поднял все на крышу, привязал тяжелый груз за спицы, словно устроил странный каменный сад, открытый семи ветрам.