Тайные сказы рабочих Урала
ОТ СОСТАВИТЕЛЯ
В настоящий сборник вошли тайные сказы рабочих, отражающие в той или другой степени подлинное историческое прошлое, пережитое рабочими Урала.
Помещенный здесь материал нередко находит подтверждение в вполне достоверных архивных документах.
Рабочие передают эти памятники народного творчества не как бытующие или бытовавшие в их среде предания, легенды и сказки, а как воспоминания о фактах, свидетелями которых были если не они сами, то люди, которых они лично знали или помнят по рассказам своих близких.
Отдельные тексты подверглись моей редакционной правке. Так, например, в разделе «Рассказы о гражданской войне» есть сказ Евдокимовой «Как песня меня живой сделала». Сказ этот составлен мною из нескольких вариантов. Случайно я услышала, как эта седая женщина пела юношески молодым голосом «За власть Советов». Три раза, по моей просьбе, она повторяла свой рассказ и каждый раз вносила все новые и новые добавления, оставляя нетронутым основной сюжет. В результате у меня появилось несколько вариантов, рассказанных одним лицом, и в сборник я поместила сказ, скомпонованный из этих вариантов.
Большая часть материала, вошедшего в этот сборник, подверглась редакционной обработке, которую я считаю совершенно необходимой. Она заключалась в устранении явных измышлений собирателей, словесной шелухи и несущественных вводных эпизодов. Как составитель, я стремилась к тому, чтобы приблизить художественные сказы рабочих к читателю.
Е. М. Блинова.
ПРЕДАНИЯ И ТАЙНЫЕ СКАЗЫ
1. ОРЕЛ-СОКОЛ И ВОРОН-ВЕДУН
У семи озер на семи горах черный ворон-ведун гнездо себе свил. Прилетел к тем семи горам орел-сокол. Притомился славный сокол, не стало силы прежней в крыльях могучих. Спросил сокол-орел черного ворона:
— Скажи, ворон — птица-ведун, почему ты три по сту лет живешь, а я три по десять, да и то притомился?
Отвечает ворон-ведун:
— Оттого, орел-сокол, я три по сту лет живу, что не летаю над горами высокими, не пускаюсь стрелой за добычею, не ищу я кровушки свежей, а питаюсь одной мертвечиной.
Захотел сокол три по сту лет прожить, полетел он с вороном-ведуном в долину, где мертвяк лежал. Стал ворон-ведун мертвяка клевать, а сокол-орел клюнул раз, и нехорошо ему стало.
Говорит сокол-орел:
— Не хочу я три по сту лет жить и дохлятиной питаться. Не бывать ворону орлом-соколом. Не сменять соколу кровь горячую на дохлятину.
2. ТАЙНЫЙ СКАЗ ПРО АТАМАНА «ЗОЛОТОГО»
Было это давно, когда еще Омельян Иваныч к нам не приходил. Мне вот скоро восемь десятков стукнет, а дед мой сказ этот от стариков слышал. Много раз его слышал. По тайности его сказывали — вот оно какое дело было.
Жил тогда атаман. Был он высокий и силы большой — лицом бледный, а взгляд так сквозь и пробирает, — а волосы что твое золото чистое, за волосы-то его и «Золотым» прозвали.
Был тот атаман не простой человек. Еще до бегов-то согрубит какому начальству, пороть его прикажут, розог как надо наготовят, а никак его розга не берет — лежит, усмехается. Говорили, что и пуля-то его не брала. Может, и правда, а только чего не знаю, того не знаю.
По Каме и Чусовой «Золотой» атаманил, много купцов да управителей он света посбавил и попов тоже вешал, оружья́ да золота отобрал не считано-не видано, а только много. Оружьё да золото в пещеру потайную укрывал. Собирал, значит, кому надо — давал, ну, и выпито тоже не плохо бывало.
Вот раз случай-то какой вышел. С дозорного места, что над Камой и посейчас виднеет, увидали атамановы товарищи: лодка плывет, управитель барина-то заводчика из Шайтанки — Ширяева злодюги — с какими-то людьми едет, а с ним сиротка, племянница Ширяева того, значит. Управитель — сам собака не последняя. Мигом люди остановили управителя. Ну, известное дело — что с ним долго разговаривать, — дело простое. Что надо, себе взяли, управителя порешили да в воду, а де́вицу не тронули — не сладко-то сироте и в богатстве жить. С собой повезли в пещеру потаённую, от дозора недалече.
Сколько тогда попито да поедено было — никто не считал, а только тут худое дело вышло. Стали атамановы молодцы к девице той приставать. Девица из себя красивая, ладная.
Один-то по пьяному делу схватил ее, изнасильничать, значит, хотел, а она давай кричать. «Золотой» услышал.
— Пусти, — говорит.