Тут бурундучок свистнул. Ивану бы на коня да из лесу вон, а он забыл, что бурундучок ему наказывал, охота было узнать, что дальше будет. Видит: Семигор с управителем над кучей самоцветов согнулись, руки в камни по локоть засунули, да так камнями и стоять остались. У Ивана Беглого от страха и ноги отнялись — глазам своим не верит, а когда в себя пришел, тут видит — люди кругом. К Семигору на выручку идут. Не послушался Иван Беглый бурундучка, а бежать поздно. Окружили его, стали спрашивать, где Семигор. Иван Беглый натри каменных горки показывает: «Вот, — говорит, — Семигор». Люди смотрят, три камня — два над третьим склонились. Не поверили Ивану Беглому, связали его, стали пытать да мучить, а он свое показывает. Так и замучили Ивана Беглого.
А Настенька, дочка Семигора любимая, ждет — не дождется Ивана Беглого. Ходит она по Ильмен-горе, подойдет к шахте заброшенной и плачет. И первые слезы ее были прозрачные, будто вода озерная тихая, а потом со слезами стала выплакивать глаза свои синие. Так и изошла слезами. Позже люди нашли эти слезы и первые слезы прозвали аквамаринами, а вторые сапфирами.
24. МЕДВЕЖИЙ ОГРЫЗОК
Был на золотых промыслах управителем молодой офицер царевой службы, холостой, из себя видный такой, статный, красивый. Молодой еще был. Ничего был управитель, народ обижал, но не больно. Больше все по девкам да бабам охотился. Ну, а смотритель, тот подлый был, прямо сказать, воем выли старатели от него. До баб и девок сластена: что муха на сахар лезет, а сам невидный, лысый и лютый страсть.
Бывало, увидит девку, поглянется она ему, проходу не дает, пока своего не добьется, а коли девка норовистая, отца во корень разорит, с делянки прогонит и отведет такой участок, что камень на камне, а золота росинки нет. Ну, и взвоет девка — пойдет ночевать к смотрителю-старику.
Старатель тут один на промыслах жил, сам бедняк, семья большая, а дочь Катюша, прямо сказать, красавица. Коса черная до пят. Брови соболиные, сама статная, могутная, прямо король-девка.
Катюша робила на старанье со своим отцом, как была она одна старшая из детей. Себе цену знала, ни с кем не водилась из промысловой молодежи и смотрителя отшибла. Тот день-денской простаивал у станка, на котором мыла золото Катюша с отцом. «Не про тебя писана!» — говаривала девка. А смотритель свое: «Ой, девка! Все едино, моя будешь!» Отцу Катюшиному так и сказал: «В последний раз говорю: пришли Катюшу ко мне — озолочу, а не то…» Тут и без слов понять было можно, чего ждать-то.
Отец смиренный был. Только это в праздничный день увидел Катюшу управитель и крепко за сердце взяла его она. И невдолге-невкоротке, а Катюшу забрали в дом управителя. Смотритель остался ни с чем, но что тут сделаешь, — лбом стены не расшибешь.
Катюша попервоначалу была в услужении у управителя, а потом уж вроде как бы и женой его. Не устояла против барина, где уж тут устоять девке! И барин собой ладный, и подарки не последние: ленты там, перстни — всякая девичья приманка.
Управитель приказал смотрителю отвести делянку с богатым золотом отцу Катюши. А золото-то отцу Катюши да матери ее было костью в горле, стыдобушкой, потому соседи начали смеяться, завидовать и злобиться да изгаляться, особливо над матерью Катюши. Но делать неча — барин, он и бог и царь на промыслах — ничего не поделаешь. Так-то. Попивать стал Катюшин отец. С горя одну выпивает, а золото другую подливает.
Еще до Катюши у управителя жила экономка, и говорили люди, что даром она пожилая была, а жил с ней вроде как с женой управитель-то, и привез он ее с собой на промыслы из самого Петербурга. Затаила она на Катюшу злобу, когда стала та хозяйкой в доме управителя.
А у барина кучер был Михайло, парень молодой, первый плясун. Гуляла с Михайлой Катюша еще до барина.
Михайло, как увидел Катюшу у барина, запил с горя. Стал по кабакам буянить, навовсе пропал парень. Как напьется, грозиться начнет: «Сгубил меня барин с Катькой, попомнит он меня».
Только не долго нажила так-то Катюша у барина-управителя. Был у управителя большой сад, а в саду в железной клетке медвежонка держали.
Медведя кормил завсе Михайло и ухаживал за ним, когда жил еще у барина в кучерах, а после Михайлы приставили к нему лакея, но у него никак медведь пищи не хотел брать и близко не подпускал. Особливо не любил медведь Катюшу. Как выйдет она в сад, медведь сейчас начнет трясти клетку и железные прутья. Даром медведь, а чуял, что из-за Катюши Михайло ушел.