В сказе про атамана «Золотого» «Рыжанко» раздает оружие и часть богатств заводчиков рабочим, а «золотые самородки, камни-самоцветы красоты невиданной и тайный плант» уносит в потайную пещеру, где на Азов-горе дозором стоят его три верных товарища, а в пещере, выложенной мрамором, спит «атаманова невеста, красавица-девица».
Окончание сказки «О Золотом атамане и тайной пещере», часть, относящаяся к Азов-горе и хранящимся в ней кладам, очевидно, более позднего происхождения и явно приделана к основному сюжету о «Рыжанко».
Об этом говорит упоминание об «Омельян Иваныче», который пришел с рабочими на Азов-гору за кладом, спрятанным «Рыжанко».
Продолжив сказ «о кладах Азов-горы», творцы сказки о «Золотом атамане» как бы раскрывают основную мысль кладоискательской сказки о том, кто должен владеть золотом.
Записано со слов рабочих Саткинского завода 13/XII 1936 г.
В районе Саткинского и Златоустовского заводов сохранилось много следов восстания 1774 года.
В декабре 1774 года Саткинский завод перешел на сторону восставших. Воевода Веревкин из Челябинска сообщал генералу Де-Коллону 20/XII, что «к неописанному всей вверенной мне провинции несчастью и великому бедствию, присоединились к Пугачеву Златоуст, Саткинский завод и Кундравинская слобода. 4000 заводских крестьян влились в отряд атамана Кузнецова, у которого всего было 25 человек войска». «Этими ворами, — пишет Веревкин, — не только в заводе Саткинском денежная казна до 10 тысяч рублей, но и пушек 12, пороху до 5 пудов и, кроме заводчика и фабриканта, домовые имения ограблены без остатку».
Переход на сторону Пугачева четырех тысяч вооруженных рабочих, снабженных оружием и порохом, был блестящим успехом и открыл мятежной армии дорогу на юго-восточный Урал.
Из материалов Челябинского Областного музея. Запись получена от краеведа села Бродокалмак И. Миронова в 1923 году.
Во время осады войсками Пугачева Челябинска и отступления к Далматову и Шадринску войска несколько раз переходили через село Бродокалмак.
Из рода в род крестьяне села передают рассказы об этих событиях.
До сих пор упорно держится слух, что при отступлении восставшие закапывали ценные вещи и золото, не желая, чтобы они достались врагу.
Записано в гор. Троицке в 1937 году со слов стариков. Особенно стойко это предание держится в семье Довбни, так как один из предков этой семьи был сослан из Украины в Троицк после восстания декабристов и застал в Троицке стариков — современников восстания Пугачева.
Случай с солдатами, очевидно, действительно имел место, так как о нем рассказывают многие жители Троицка.
О пребывании Пугачева в Троицке, о том, как он раненый лежал в шатре, сохранилось много преданий и песня, которую мы приводим в нашем сборнике.
Записано И. Сарайкиным в Златоустовском районе со слов сказителя Джангарчи Сарач.
Джангарчи Сарач слышал этот сказ от своей бабушки Динары, крепостной, которая была выменена у князя Долгорукова на породистую собаку.
Сказ этот значительно отличается от всех легенд и преданий о Пугачеве и его сподвижниках.
Пугачев большей частью описывается исторически верно, и народная фантазия не наделяет его волшебной силой. В данном случае в сказ введены «элементы чародейства»: Емелюшка изображен богатырем, которому странник вручает «меч-сеч», при помощи которого он побеждает «войско царское», но как только меч упал в воду, пропала сила у Емелюшки.
Сказ этот скорее принадлежит к разинскому циклу.
Здесь Пугачев изображен, как Разин, атаманом голытьбы; введены разинские струги, на которых плыло его войско.
Возможно, что сказ о Разине был позднее переработан в сказ о Пугачеве.
Записал Н. Куштум в 1935 году со слов своей бабушки Агафьи Ивановны Кирьяновой в селе Куштумга, Златоустовского района.
Этот рассказ лишний раз подтверждает, что Белобородов пользовался среди уральского населения огромным уважением. Еще не вступив в непосредственную связь с Пугачевым, он сделался одним из руководителей восстания, а соединившись с Пугачевым, не расставался с ним до конца. Это был человек огромной энергии, силы, умел руководить, внушать к себе доверие и беспрекословное уважение. Он, как говорится в сказе, «…скорый да правый суд вершил, обидчиков смертью наказывал…»