Побывальщины сказителя В. А. Хмелинина. Записаны по памяти П. Бажовым в г. Свердловске в 1936 году.
Записана Е. М. Блиновой в ноябре 1937 года в гостинице г. Челябинска от старика Евдокимова 80 лет. Евдокимов не уралец (из Орши, Белоруссия), но слышал и хорошо запомнил сказку от своей тещи, жительницы Миасса в 80-х годах прошлого столетия. Она рассказывала сказку со слов горщика Лобачева Андрея в Миассе. Евдокимов рассказывает неохотно, не позволяет записывать. Говорит, что всю сказку полностью он не знает. А это запомнил.
К сожалению, он, очевидно, «облагораживает» язык сказки и многое пропускает.
Вариантов сказки о Семигоре несколько. В. П. Бирюков представил один вариант, но чрезвычайно бледный, совершенно искаженный. К началу уральской сказки приставлена другая сказка, ничего общего с ней не имеющая.
Но интересно, что сказ вообще бытовал на Урале. Можно с уверенностью сказать, что сказ о происхождении аквамаринов — миасского происхождения. Характерно, что теща Евдокимова слышала его от Лобачева. Около озера Аргаяш в Ильменском заповеднике находятся Лобачевские копи, по имени знаменитого знатока — горщика Лобачева. В них можно видеть и сейчас цвета озерной воды, голубоватые прозрачные аквамарины и удивительной голубизны амазониты.
В роду у Лобачевых все были горщиками. Последний в роде, Андрей Лобачев знал каждый метр земли в Ильменских горах, он так же хорошо знал камень, как и его прадед Андрей, который впервые нашел аквамарины.
В сказе «О купце Семигоре» встречаются такие детали, которые мог знать только горщик и которые проходят мимо обыкновенного читателя.
«Выбрал Иван Беглый местечко по другую сторону горы — лег на траву. В лесу тихо. Стал он спать собираться, только слышит, треск в горе. Грозы нет, а гора трещит».
Этот-то треск и понятен только профессионалу.
Встарину горщики работали артелью человека в три-четыре чрезвычайно примитивными способами.
Об этой работе хорошо рассказали старики-горщики Семенин и Краснояров в сказке «О горе Поцелуихе».
«Пришла к горе артель горщиков. Стали рыть землю. Видят, идет жила. Старики рады. Деревянной колотушкой вгоняют они в землю деревянные клинья. Откалывают горную породу. Деревянными совочками выгребают. Работают день. Два. Неделю. Медленно подвигается дело. Но жила лежит путеводной нитью. Старики не теряют ее. А работать становится трудней: порода чем дальше, тем крепче. Вот, наконец, появляются уже «щетки» (так называют горщики и теперь небольшие друзы самоцветов). Значит, сейчас дойдут до гнезда. А порода крепчает с каждым вершком. Опытный глаз стариков видит, что залежи самоцвета буквально в одном вершке. Старики отбросили клинья. Хворосту натаскали. Костер разожгли, греют камень. Накаляют его. Потом холодной водой заливают, чтобы лопался. Трещит, а ничего не выходит. Крепка порода. Даже огню не поддается. Сколько старики ни мучились, так и не смогли добраться. Вот уж подлинно: видит око, да зуб неймет!.. Так и ушли. Увидели, поцеловали, да и ушли, с чем пришли. Оттого-то гора и называется «Поцелуиха».
Вот этот-то характерный треск в горе, который выдавал работу горщиков, добравшихся до «гнезда» самоцветов, и услышал Иван Беглый.
Обращает на себя в этой сказке внимание и то, что, несмотря на обычный сказочный ритуал (зверь, который просит пощады и говорит человечьим голосом, обещая услужить за это герою), вся сказка глубоко реалистична; выбор именно бурундучка, уносящего драгоценные камни от злого Семигора, не случаен, как не случайна и ящерица в «Медной горы хозяйке». Бурундук — небольшой зверек из породы грызунов — очень часто встречается в горах: он протачивает ходы и часто забирается глубоко внутрь горы.
В сказке «о Семигоре», так же как и в сказке «Медной горы хозяйка», тайная сила в образе бурундучка покровительствует рабочим и наказывает их угнетателей.