Записал Б. А. Парамонов, сын старателя Миасских приисков, в 1915 году со слов своей бабушки, которая не раз рассказывала ему эту побывальщину.
Записал Б. А. Парамонов в г. Миассе в 1936 году со слов отца-старателя, который, в свою очередь, слышал рассказ от своего отца.
Записал Б. А. Парамонов в 1936 году со слов старателя Ленинского прииска «Миассзолото» Якова Михайловича Кудрявцева.
Три последних рассказа можно также отнести к тайным сказам. Темой рассказов служит борьба между рабочими и их хозяевами.
В основу положен исторический случай.
В «Медвежьем огрызке» кучер Михайла мстит за загубленную жизнь любимой девушки, в то время как остальные крепостные рабочие вынуждены молча терпеть невероятные издевательства приискового начальства.
История Катюши — обыкновенная история женщины на золотых приисках. Недалеко от Каслей, на рудниках Расторгуева в первой четверти XIX столетия (годы, когда, по всем данным, возник сказ о «Медвежьем огрызке») произошел так называемый «бабий бунт». Об этом бунте сохранилось множество преданий.
Сказ, несомненно, является отголоском этих событий, но в нем оставлена только линия Катюши и ничего не говорится о бунте. Что еще больше подтверждает связь сказа с событиями на Расторгуевских рудниках, это упоминание в нескольких преданиях о «бабьем бунте», о причудах смотрителя, который держал у себя ручного медведя.
Очень характерна для сказок о золоте концовка в «Медвежьем огрызке». По существовавшему среди старателей поверью золото открывалось только людям с чистой душой. А несчастная, загубленная приисковым начальством Катюша была именно той чистой душой, которой «золотко само в руки шло».
В «Бунте» и «Блюмовском разрезе» одновременно с ужасами Миасских золотых рудников изображается коллективный протест рабочих. Совершенно очевидно, что в основу этих рассказов положен бунт, вспыхнувший почти одновременно на заводах и приисках, во главе которого стоял Косолапов.
На это указывает и упоминание в сказе «Бунт» о приезде Александра I. Значит, это было в 1824 году.
Эти повсеместные бунты на заводах и приисках Урала совпали с подготовкой восстания декабристов, и, несомненно, рабочие сказы и предания должны будут осветить эту, еще не раскрытую страницу истории.
Рассказы о «Блюмовском разрезе» очень устойчивы на Миасских золотых промыслах. До сих пор существует в Ильменском заповеднике необычайно богатая драгоценными камнями «Блюмовская копь». Это название не дает забыть нашей молодежи о каторжных условиях работы в дореволюционное время.
Записано в г. Свердловске в 1937 году со слов свердловского гранильщика Г. И. Бабанова, 64 лет.
Сказка, несомненно, литературного происхождения. В период первой революции сказка бытовала во многих подпольных революционных организациях в Киеве, Одессе и Житомире.
Настоящий вариант сильно изменен. Собственно, остался только сюжет притчи.
По словам Бабанова, он услышал сказку и запомнил ее почти дословно.
Перепечатано из газеты «Ленинские искры» от 3/X 1936 года в г. Челябинске. Записал сказ Сарайкин в Сатке.
Чапаев — любимый народный герой, и поэтому неудивительно, что о нем складываются легенды и народная фантазия наделяет своего любимого героя бессмертием.
В Саратове, в Самаре и на Урале записаны почти тождественные сказы. Чапай не умер, а переплыл Урал.
«Немного отдохнул, а потом пошел на бухарскую сторону бойцов себе искать, чтобы потом с беляками драться. Ушел и больше не пришел. Никто его не видел. Только идут разговоры, будто жив Чапай».
Евдокимова, вдова и мать замученных белогвардейцами рабочих-партизан, которая рассказала, как «песня ее живой сделала», (сказка приводится в настоящем сборнике) слушая разговор о боях в Испании, неожиданно сказала: «Вот все думаю я, что, может, Василь Ивановича там дело». На недоуменный вопрос, о каком Василь Ивановиче идет речь, Евдокимова убежденно заявила: «Да об Чапае, живой-то наш соколик».
«Чапай» — это не обычный сказ-воспоминание, а поэтическое предание.
Приведенный сказ, несомненно, получил уже фольклорную устойчивость. В совершенно различных местах Челябинской области записаны почти тождественные варианты.
СКАЗЫ РАБОЧИХ
