Но однажды ему, действительно, подвезло. Был тут такой торговец кожами Ульянов. Он и камушки покупал у хищников. А по совести сказать, толку в кристаллах никакого не имел. И вот однажды этот Ульянов подносит Степке-Цыгану кристалл изумруда и просит за него двести рублей. Посмотрел Степка. Изумруд хоть и не очень крепкой густоты, но подходящий. Чуть светловатый камень, зелень такая травянистая, зато размер большой, каратов пятьдесят. Понял Степка, что этот камень надо бы оценить в несколько тысяч, и не стал торговаться. Купил этот кристалл. Как говорится, все свое имущество подверг реализации для ради того, чтобы двести рублей собрать.
Ну, хорошо. Купил. А сам гранить постеснялся. Он знал, что крупный кристалл требует большого мастерства для огранки. Отнес он тот камень Егору Степанову. Тот был гранильщик как полагается. Егор огранил изумруд как нашел нужным, и изумруд получился, действительно, тысячный.
Степка с камушком обошел всех скупщиков Екатеринбурга. Никто больше восьмисот рублей не дает.
Тогда Степка зашил камушек в борт пиджачка и поехал в Москву. Там он быстро спроворил его за шесть тысяч пятьсот рублей.
И вот вернулся он в Екатеринбург. Перво-наперво нашел он Ульянова и доплатил ему еще двести рублей. И сказал ему:
— Теперь неси всю свою добычу не к Баричеву, не к Липину, а ко мне… Я теперь покупаю все…
Так объявился в Екатеринбурге новый богач Степан Петрович Решетников. Купил он домик за две тысячи пятьсот рублей и давай жить, как полагается богачу.
Тут в городе был когда-то Харитоновский сад. В том саду были певицы, шансонетки, хористки. Выпить, закусить в том саду можно было и с девицами время вольготно можно было провести.
Повадился ходить туда и наш новый богач Степан Петрович Решетников. Он был не то что пьяница, но выпить любил и любил пожить в свое удовольствие. Однако неправду говорят, что он и день и ночь в том саду проводил. Врут. Он и пил, и кушал, и делом занимался. Конечно, на огранку он уже не садился. Он стал просто спекулировать камнями. Купить-продать вся была его теперь забота.
Только это ненадежное дело покупка-продажа. Тут мало иметь стремления, тут нужен особый подход к делу. Недаром говорилось в старое время: не обманешь — не продашь.
Наш новый богач Степан Петрович этого не умел. Он был парень простодушный, сердечный и без злой хитрости. И на всех своих покупках и продажах он каждый раз, бывало, как говорится, докладывал своего. Где рублик, где десятку. И все утешения себе искал в том, что снова попадется ему новое счастье в лице изумруда каратов на пятьдесят. Этого счастья он не дожил.
Он все старался не обидеть тех, у кого покупал. Года два держался он в чине Степана Петровича — домовладельца и купца. А через два года все свое достояние прожил, и домика не стало, и купечества не стало. Не стало и Степана Петровича. Опять обозначился в Екатеринбурге Степка-Цыган. Только он от работы отбился. Опустившийся человек стал. И уехал в деревню поближе к хитникам.
Слышно было, что помер он в больнице. И труп его на скелет пошел, потому что родных у него не оказалось ни души. Может, и теперь студенты медицинского вуза изучают человека по скелету Степки-Цыгана. И не знают того, что не человека они изучают по его скелету, а мыльный пузырь.
Таких-то вот «мыльных пузырей» заводилось на поверхности Екатеринбурга в старое время очень много. Лопались-то через год, через два, а кто и через неделю.
Особливо занятные «пузыри» были те, капиталы которых считались не тысячами, а сотнями рублей.
Подвезет такому купить камушек за пять рублей или за десятку, а продать за двести — триста рублей, — и боже ты мой, сколько задаст он форсу!
Раньше гранильщики любили в картишки поиграть. Соберется компания, и играют. Ставки, конечно, копеечные: по пятачку, по гривеннику. И вдруг среди такой компании объявляется «пузырь». С форсом зайдет он в избу. Поставит один раз двадцать копеек. Другой раз сорок. Проиграет мелочишку, а потом выкинет из кармана екатеринку — сотенную — и фасонит:
— Дайте сдачу.
Конечно, сдачи ему никто не может дать, но уважение к нему чувствуют. А он шире и шире дуется, словно и вправду богат. Выпивка, закуска, ресторан…
Пройдет два-три дня, а глядишь, у вчерашнего «пузыря» уж и на хлеб нету. И курить стреляет:
— Дай, пожалуйста, махорочки…
И смешно и невесело было смотреть на таких.
Конечно, те гранильщики, которые ремесло свое ценили выше денег, те не пузырились и за покупками не гнались.
И правильно поступали.
А то вот, например, жил-был один гранильщик. Неплохой мастер. Впрочем, он и сейчас еще живой. Фамилию вам я его не назову, чтоб не конфузить человека. Ну, и что же с ним случилось? Он купил камушек за сто рублей, а продал его за тридцать четыре тысячи. Купил дом, мастерскую завел, в коммерцию ударился. Ради денег жил. А скупости был такой, что я не видел еще таких людей. Верно, что над копейкой дрожал. Воду, и ту аршином мерил, когда водовоз ему бочку наливал. И если водовоз не дольет вершок или полвершка, этот гражданин не доплатит ему. Вычтет. И денег он очень много насобирал. Ну, конечно, от ремесла оторвался. А пришла революция — раскулачили его. Теперь он совсем бедно живет. И он оказался «мыльным пузырем».