И все, кто от своего мастерства ради денег отказались и капитал собирали, — все они теперь, после революции, «мыльными пузырями» сделались…
Опасная была профессия гранильщика.
РАССКАЗЫ ГРАВЕРОВ
1. СОРЕВНОВАНИЕ
Были и у нас большие мастера. Которые резали, а которые лепили — для Кусинского завода модели лепили. И вот, одинова, поспорили один лепщик и один резчик: за час без всякого портрета бюст Льва Николаича Толстого сделать. Ну, весь цех ждет — чья, например, осилит?
Вот час прошел — лепщик идет, улыбается, довольный. На пальчиках бюст несет. Борода длинная, скуластый, глаза с хитринкой — настоящий Толстой! Лучше и не сделать.
А резчик поглядел, усмехнулся и тиски развертывает — в тисках-то чурочка зажатая была. Ставит эту чурочку на верстак, а из чурочки вышел вылитый Лев Николаич — суровый, брови мохнатые насуплены, глаза строго глядят. И оба бюста — Толстого, и оба — разные.
Такие у нас были специалисты по художественному делу.
2. ОРЕЛ
А то вот тоже какое дело было. При Евглевском еще, при управителе, — он перед Гертумом был. Гертум у него в помощниках тогда ходил. Евглевский из кантонистов был, выслуженный, выправка военная, но в искусстве нашем ни черта не понимал. Он совсем неученый был и тупой какой-то.
Нам тогда дали задание — для Парижской выставки международной орла сделать — герб, значит, российский. Туда целую беседку делали с колоннами — в Кусе да в Каслях отливали, а к беседке лестница вела — спираль из железа сплошного метров в шестьдесят. Сверху — орел. Орла этого нам велели собрать из наших изделий: ножи разные, вилки, ложки, клинки, рукоятки, много всего. Три тысячи шестьсот предметов. Я одного в толк не возьму: зачем такой орел нужен был? Снизу-то все равно не видать, из чего он сделан. По-моему, тоже для форсу — вроде золотой шашки, — вот, мол, из каких вещей и чего собрали. Мы, мол, блоху подкуем, — а лошадь не сумеем, между прочим.
На орле мы решили подзаработать — и подогнали его до срока. Только я смотрю, герб-то вроде немецкий. И крылья длинные, и все не то — немецкий орел.
Ну, молчу. А ребятам говорю: «Давайте про запас другие крылья соберем. В случае чего — в два счета сменим и за спешность опять монету получим».
Вот приехала комиссия — орла принимать. Главный начальник Баклевский и свита вся с ним, ходят, смотрят. Поглядел Баклевский, говорит: «Все хорошо!» И свита с ним: «Все хорошо — орел, двуглавый, крылатый…»
Тогда я говорю: «Тут, извините, плохого самая малость. Герб у нас немецкий получается: крылышки не те».
Ну, они все растерялись — как так? Как же мы не заметили? Все в орленых пуговицах ходят, через этого орла кормятся, а какой он, не знают.
3. СМЕРТЬ ЯКОВЛЕВА
У меня был, выходит что, товарищ — Яковлев Митя, Дмитрий Егорыч. Был он человек очень тихий и душевный. Но выпивал здорово, выходит что. Он с моим братом со старшим вместе в Строгановском учился, и рисовал он замечательно. Но его оттуда выгнали — он там в Москве пить научился, выходит что.
А когда он сюда приехал, то в заводе не работал, а все по частным мастерским, больше у Бахарева, у Василья Матвеича — у того большая мастерская была на Косотурке. Василий Матвеич прижимал, выходит что, сильно. В субботу у них получка — так он им, всем граверам, выдает ножи разрезные и говорит: «Денег у меня нету — идите и продавайте ножи». Ну, ходят по улицам, продают за полцены, выходит что.
А в понедельник придут мастера с похмелья — он им, Василий Матвеич, выходит что, квасок подносит; купит ведро за сорок копеек, а продает по гривеннику бутылка. И никогда не позволял больше покупать.
Яковлев мастер большой был. Он не только гравер был по всем видам — и штихелем, и иглой, и кистью (кистью он больше всего работал), а и сам, выходит что, рисунки делал. У него вкус был большой: сделает виньетку в стиле ренессала, а сбоку введет рысь или оленя — неожиданно совсем. Он Бахаревской мастерской золотую медаль заработал. Но он всегда тосковал — хотел такую гравюру сделать, чтобы было все как живое, и Урал чтобы весь был, — природу показать, выходит что. Он столько рисунков сделал в альбомах, что удивительно. И еще работал над картиной — богородицу писал. Все хотел живую сделать, как человек, лицо чтобы было человеческое, а не икона, выходит что.