А брат старшой глянул на цепочку и говорит:
— Погуляйте по цеху… Апосля скажу, погуляйте…
Они пошли гулять, а брат стал формовать. Пока они гуляли, брат отлил два звёнышка. И молчит. Подходят они. Карпинский опять спрашивает:
— Ну, надумал? Можешь или нет?
Брат отвечает:
— Могу… Погуляйте. Сделаю.
Покачали гости головами. Пересмеиваются. Пошли.
А брат стал отливать. Сначала, конечно, кожух набил. Потом колпак набил. Отлить не трудно. Только долго. Тут сила в формовке. Звёнышки тонёхонькие, как проволочка. На каждом звёнышке, окромя прочего, пучик, пупырышек… Пипочка маленькая. Это чтобы видно было, что цепочка из чугуна отлита. Конечно, чугуна на каждое звёнышко идет самую малость. Капли одной много. И опять же каждое звёнышко надо отливать в отдельную. И опять же вместе с теми, которые раньше отлиты. Наращивать надо цепочку. Шибко мелкая работа.
Тридцать пять звёнышек отлил брат. Над барашком у него случилась задержка. Барашек — это на котором цепочка привешивается. Отлил его брат. Попробовал. Барашек должен бы крутиться на шпинечке, а этот не крутится, — приварился, значит. Другие формовщики говорят:
— Так отдай… Слесарь доделает.
А брат отвечает:
— Там, где литейщик робит, там слесарю делать нечего. Литейщик сам должен до дела довести…
И разбил отлитый барашек и другой отлил. Этот крутился.
Вот подходит Карпинский с гостями. Спрашивает:
— Ну, мастер, как действие твое?
— А так, — отвечает брат и на ладошке подносит им цепочку. Гости глянули и руками всхлопали. Ну, и работа!.. И от удивления даже пять рублей брату дали. Золотой.
А потом ушли из цеху. И какое же последствие вышло от этого для брата старшого? А никакого. Что раньше робил, то и вперед стал робить.
Этот случай с цепочкой в прошлом годе у нас вспомнили. Брата-то старшого уже не было. Помер он. Жалели у нас начальство, что такой мастер помер. И говорят другому моему брату, Афанасию:
— Сказывают, твой брат цепочку из чугуна отлил когда-то. Воскреси старое мастерство… Только сможешь ли?
А брат отвечает:
— От человеческих рук да от умения ничто не уйдет. Рабочий человек вот какие машины робит: комбайны, тракторы… Ужли цепочку махонькую не сможет отлить?
Брат Афанасий правильно высказал. Нужно только тщательно робить. У кого если рука трясется, тот, конечно, не отольет. Это плохо, когда рука трясется. Точную надо работу.
Заказали брату цепочку. Брат Афанасий отлил. Не одну. Цепочек десять отлил. Он каждое звёнышко фигурное делал. А чтобы звёнышко к звёнышку не приваривалось, он, которые раньше отлил, маслом смажет, песочком присыпет и уж тогда приливает к цепочке новое звёнышко. Каждое звёнышко не приваривается к другому, а свободное на нем вращение имеет. Только робить долго приходится. К горну за чугуном самому надо итти каждый раз. Потому не поднесут же к тебе в ковше полкапли чугуна. А больше и не надо для одного звёнышка — как раз полкапли чугуна. Конечно, по затрате рабочего времени это работа долгая. Золотая-то цепочка дешевле в покупке, чем чугунная.
Хорошие цепочки вышли у брата. Вот так воскресил брат Афанасий старое мастерство.
А на ваш шутейный вопрос про блоху я отвечу окромя всяких шуток. Вы возьмите наше теперешнее положение. Вот в этом году мне дом отремонтировали за счет завода. Крышу новую поставили. Брату-то покойнику, который цепку отлил Карпинскому, не сделали бы того, кабы он даже всех бар цепочками одел. Опять же, сено мне привезли. И еще по хозяйству сделали разное. И завтрак бесплатно горячий в цеху дают. Как же тут не робить, когда выходит, что для себя роблю?
Или еще такой факт. У нас тут раньше было место, которое прозывалось Коробковщиной. А называлось о по так потому, что когда народоселение в этих местах только-только починалось, рабочих людей привезли сюда на пустое место в коробах. Из коробов свалили, ну и живите. Принудительно жить заставляли. Насильем.
А теперь к нам люди из разных мест едут по доброй воле по своей. По своей воле желают робить у нас.
И еще один факт. Раньше формовщик сам все робил: он и мусор прибирал, он и песок сеял, он и размельчал его. А теперь все тебе поднесут, уважение кругом. Директор за руку здоровается… Знай только роби…
Раньше, при царе, в час ночи придешь в цех, а уйдешь вечером. А теперь мы робим шесть часов.
Раньше-то нас прозывали либо кусочниками, либо кабинетчиками, а теперь называют: художники!
И вот вы шутейно спросили: «А можешь ли ты, мастер, отлить подкову для блохи?» А я отвечу так: «Забыл я теперь, какие есть блохи… Перевелись они у нас. В чистоте живем. Но ежели модельку подковы для блохи представите — отолью…»