Белые заключили нас — пленных миасских старателей — в Омский лагерь.
В лагере жилось тяжело. В бане нас не мыли, кормили впроголодь. Свирепствовал тиф. Вшей было на нас так много, что мы их стряхивали на пол и топтали ногами.
Заключенные барака № 5 решили бежать. Они сделали под землей подкоп, который должен был выйти за частокол ограды лагерей, но случайно подкоп был обнаружен.
Всех нас, несколько тысяч пленных, из всех бараков, выстроили на огромном дворе лагеря и объявили:
— Выдайте виновных — или расстрел через девятого.
— Не смеете! Найдите виновных! — раздались со всех сторон крики.
Измученные, мы готовы были взбунтоваться, но чехи и казаки видели наше настроение и направили на нас ружья. Некоторые знали о подкопе, но все молчали.
Уже защелкали затворы; грозил массовый расстрел. И вдруг раздался голос:
— Мы делали подкоп!
На середину двора из рядов заключенных вышли тринадцать человек.
— Копайте могилу! — скомандовал комендант лагерей Лукашевич.
Принесли лопаты и кайла, и обреченные молча стали копать.
Конвой из чехов и казаков держал ружья на-изготовке, направленные на нас.
А мы стояли в рядах. Что мы могли сделать? На нас направлены были ружья. Мы были бессильны, и мы молчали.
— Готово! — сказал один из тринадцати, который первым вышел из рядов.
Смертники встали вокруг могилы, окинули нас прощальными взглядами, крикнули нам какое-то приветствие…
Раздался залп, и все было кончено.
Тринадцать храбрецов спасли нас от расстрела.
6. ПРО ЛЕНИНА
В один день солдаты о чем-то поспорили. И звонят они по телефону в Кремль, в палату, где Ленин жил.
— Нам бы Ленинское слово услышать. Нам бы решить: чо к чему, чо для чо.
Ленин в ту пору в постели лежал — беда как болел! А солдаты про то не знали. И получили они по телефону советы хорошие. Еще в гости их позвали в Кремль — чай пить, с Лениным говорить.
Приходят солдаты невдолге в гости к Ленину в Кремль. А Ленин с постели встать не может — беда как болел!
Солдаты дивуются:
— Как же ты, Владимир Ильич, с нами разговаривал? Тебя лекари от постели не отпускают!
Ленин отвечает:
— То Сталина я с вами говорить послал.
Солдаты тут и говорят:
— Дело едино, слово едино. Ленинская речь, видать, не расходится со Сталинской.
Ленина буржуи убить хотели. Стреляли его сколько раз. Только Ленин все выздоравливал. Поранят его, доктора руками разводят — что поделать, как лечить — никак не придумают.
А Ленин сам себя лечил. Под Москвой высока гора есть. Всем горам гора! да не всяк ее видит — в лесах да в садах она стоит, к небесам голубым тянется.
А Ленин-то большой великий человек. Ему, чай, больша гора пригорком кажется. Так и назвал он ту гору Горки.
Взойдет пораненный Ленин на ту гору — ему весь мир виден. Все моря-океаны, все пашни-земли, все племена-народы. Как посмотрит Ленин на трудящийся народ, а они на него — сразу здоровье к нему вернется, силы прибавятся, глаза зорче станут, а рука тверже и ловчее.
КОММЕНТАРИИ К РАЗДЕЛУ «СКАЗЫ РАБОЧИХ»
Записаны Б. Парамоновым в г. Миассе и на разных приисках «Миассзолота» в 1936—1937 годах от стариков-старателей, старожилов Миасских приисков.
Рассказы эти представляют чрезвычайно ценный материал, знакомящий с историей старательского дела.
Все рассказчики — люди с большим опытом, прекрасно знающие местность, умеющие искать золото. У них есть свои приметы, свои признаки, и трест «Миассзолото» широко использовал их знания и способности. По их рассказам были возобновлены работы в некоторых уже заброшенных шахтах и найдены богатые россыпи.
Рассказали старожилы Миасса А. В. Коробатов и старатель Евдокимов.
Рассказали старики — старожилы Миасса: шахтер-старатель Мариинской шахты Ленинского прииска Евдокимов и старатель Пермяков А. А.
Рассказал старатель Ленинского прииска Бояршинов, 58 лет.
Во всех приведенных рассказах рисуются те тяжелые условия, в которых приходилось жить и работать старателю вплоть до Октябрьской революции.
Рассказы свердловских гранильщиков, как и рассказы других уральских художников-мастеров — златоустовских граверов, каслинских литейщиков — это еще не фольклорные произведения, но все же они чрезвычайно близки к фольклору.