В результате первой мировой войны Япония усилила свои позиции в Восточной Азии. Она заняла территорию китайской провинции Шаньдун, которая принадлежала Германии по арендному соглашению. В 1915 году Япония предъявила «Двадцать одно требование» китайскому правительству[34], и они были им приняты. Тем самым Япония получила широкие права, особенно в Маньчжурии и в Северном Китае.
При поддержке Японии маршал Чжан Цзо-лин сделался фактическим правителем Маньчжурии, и она оставалась отделенной от Китая до 1928 года, когда Чжан Цзо-лин был убит[35].
Его преемник объявил о своей приверженности политике китайского национализма, отказавшись таким образом от подчинения Японии.
В 1931 году Япония совершила нападение на Маньчжурию и учредила там марионеточное государство под управлением Генри Пу И[36], последнего китайского императора.
Через два года Япония попыталась основать второе марионеточное государство, отторгнув от Китая пять северных провинций. Здесь она впервые потерпела неудачу и отступила, чтобы залечить раны. Но японцы были полны решимости не допустить новых поражений в будущем.
В событиях, которые привели к захвату Маньчжурии, Япония воспользовалась услугами одной из самых странных личностей, которые фигурировали не только в истории японского шпионажа, но и в летописях мирового шпионажа.
Это Кэндзи Доихара, которого часто называли, правда не без иронии, Лоуренсом Маньчжурии.
Глава 8 ЛОУРЕНС[37] МАНЬЧЖУРИИ
Однажды вечером Кэндзи Доихара, его отец и два брата беседовали о ходе войны в Европе, неблагоприятно складывающемся для союзников, к которым примкнула Япония. Доихара минул двадцать один год, у него появились первые признаки тучности, которая с годами обещала увеличиться.
Вошел, слуга и доложил его отцу:
— Пришло письмо от наследного принца с приказанием, чтобы Кэндзи-сан немедленно явился к нему.
Отец обратился к сыну:
— Ты должен пойти. Знакомство с императорской семьей почетно для нас.
Кэндзи запомнил эти слова. Он предполагал, что скоро напомнит их отцу сам. Принца он застал в обществе камергера.
— Я получил вашу посылку, — сразу же после приветствий сказал принц.
Об этом можно было и не говорить, поскольку перед принцем лежали шесть фотографий очень красивой обнаженной девушки, которые Доихара сегодня утром послал во дворец.
Увидев фотографии, Кэндзи Доихара не испытал чувства стыда. Он помнил лишь о том, что они стоили ему очень дорого. Он расплатился за снимки маленьким оленем из гагата[38], выигранным у сына маньчжурского торговца. Это была изысканная и очень дорогая вещица. Он больше думал о ней, чем о снимках, которые сделал своим цейссовским фотоаппаратом и которые, возможно, помогут ему осуществить свои давнишние мечтания.
Уговаривая сестру, Доихара пускался на всевозможные уловки, приводил различные доводы, какие только могла подсказать его хитрость, терял терпение, но не злился. И когда ничто не помогло, предложил гагатового оленя. Сестра согласилась, убедившись, что Кэндзи не дразнит ее и гагатовый олень на самом деле будет принадлежать ей, если она снимет платье и позволит сфотографировать себя. Согласившись, девушка заставила брата дать обещание, что он никогда ни одной живой душе не покажет эти фотографии.
Доихара охотно дал такое обещание. Но как только фотографии были готовы, он отправил их с посыльным его императорскому высочеству.
Он долго думал над тем, как сделать, чтобы принц увидел фотографии его обнаженной сестры. И Доихара не пожалел гагатового оленя, лишь бы добиться согласия пятнадцатилетней девушки.
— ...Каково же решение вашего императорского высочества?
Доихара собрал все свое мужество, чтобы в ожидании ответа не выдать охватившего его волнения: а вдруг он пожертвовал драгоценностью напрасно?
— Ты прав, Доихара, — произнес принц. — Она самая красивая женщина в Японии. Я хотел бы ближе познакомиться с ней.
Ликованию Доихара не было границ, но он сумел придать своему лицу выражение недовольства.
— Ваше императорское высочество, — начал Доихара. (Его голос дрожал от обиды.) — Наша семья — одна из самых уважаемых семей самураев вот уже на протяжении более сотни поколений.
— Какой ты обидчивый, — снисходительно улыбнулся принц. — У меня есть почетное предложение. Я желал бы, чтобы твоя сестра вошла в мой дом как первая наложница.