Доихара считал пагубное пристрастие к курению опиума достоинством, воздержание — пороком. Он превратил так называемые китайские клубы в места, которые являлись одновременно салонами, игорными и публичными домами и главным образом опиумными притонами. Доихара засылал в Маньчжурию и Китай торговцев наркотиками. Они бродили по деревням и городам, посещали ярмарки и устанавливали там свои палатки, в которых производилась продажа «гарантированных» средств от туберкулеза. Медикаментом был или опиум или его производные. Если несчастные жертвы становились рабами опиума, то им оставалось полшага до того, чтобы стать рабами и осведомителями Доихара, который контролировал торговлю наркотиками.
Многие из тех, кто находился на службе у Доихара, в свою очередь имели собственных сотрудников. По его указанию эти люди сначала получали плату наполовину деньгами и наполовину опиумом, а впоследствии полностью опиумом.
По просьбе Доихара японские табачные предприниматели начали выпускать новую марку папирос под названием «Золотая летучая мышь». Продажа этих папирос в Японии была запрещена; они предназначались только для экспорта. Доихара контролировал их распространение в Маньчжурии и Китае. В мундштуках «Золотой летучей мыши» находились небольшие дозы опиума или героина, и многие ничего не подозревающие покупатели невольно пополняли все увеличивающуюся армию наркоманов Доихара. В Мукдене, Харбине и других городах Доихара создал многочисленные дома терпимости.
В 1926 году для того чтобы убрать маршала Чжан Цзо-лина с маньчжурской сцены, японцы через Доихара убедили этого милитариста отомстить Пекину. Получив поддержку оружием и снаряжением, Чжан прибыл в район Пекина и в течение двух лет стоял там лагерем.
В течение этих двух лет гоминьдановские армии распространились по всему Китаю. Под руководством коммунистов, а затем генерала Чан Кай-ши[42] гоминьдановские войска в 1928 году достигли города Цзинань. К этому времени японцы ввели на свои концессии в Китае большую армию и взяли под свой контроль железную дорогу Циндао — Цзинань. В районе Цзинань они оказали сильное сопротивление гоминьдановским войскам.
Понимая, что происходит, старый и лучший друг маршала Чжана генерал У Сю-чен, оставленный временным правителем в Маньчжурии, просил своего начальника срочно вернуться, если тот не хочет, чтобы японцы установили контроль над северо-восточными провинциями.
Японцы были против возвращения Чжан Цзо-лина. Узнав о настоятельной просьбе генерала У, они 19 мая 1928 года дали указание своему послу в Пекине предупредить Чжана о том, что он не должен возвращаться в Маньчжурию. Такое предупреждение возымело обратное действие — оно положило конец колебаниям Чжана, и тот решил ехать.
У маршала Чжана в Токио был агент, англичанин по фамилии Свайнхарт. 31 мая Чжан получил от него сообщение, в котором Свайнхарт убеждал маршала ни в коем случае не ехать в Мукден поездом. Свайнхарту из очень надежного источника стало известно, что Доихара заверил японское правительство в том, что Чжан не доедет до Маньчжурии.
Чжан по непонятной причине не был осведомлен об истинном характере деятельности Доихара в Китае и даже считал его своим другом. Поэтому он решил, что Свайнхарт ошибается.
Однако маршал упомянул о полученном предупреждении в разговоре с одним японским полковником. Полковник, чтобы успокоить Чжана, выразил готовность ехать с ним в одном купе до самого Мукдена.
4 июня генерал У Сю-чен получил извещение, в котором ему предлагалось через два дня встречать маршала Чжан Цзо-лина на станции в двенадцати километрах южнее Мукдена. У считал, что вернувшись в Маньчжурию, маршал исполнил его просьбу. Чжан в свою очередь был благодарен за любезную встречу.
— Как хорошо, что ты приехал, Сю-чен, — сказал он.
— Я счастлив видеть старого друга после такой продолжительной разлуки, — ответил У.
Они долго обменивались любезностями и дружескими приветствиями.
В присутствии японского полковника, который выполнил свое обещание и ехал с Чжаном в одном купе, маршал и генерал беседовали только на общие темы. Чжан уже раскаивался, что принял предложение полковника.
Конечно, до Свайнхарта дошел один из бесчисленных слухов, которыми всегда полон Токио. Через десять минут поезд прибудет в Мукден и все страхи останутся позади.
— Маршал Чжан, — сказал японский полковник, — вы извините меня, если я ненадолго оставлю вас. Мне нужно взять фуражку и саблю в соседнем купе.
— Пожалуйста, — ответил Чжан.
Когда полковник вышел, маршал обратился к своему другу: