После отличного обеда ван Джост направился в зал, откуда доносилась танцевальная музыка. Управление отеля позаботилось о партнершах для одиноких молодых людей, вроде лейтенанта, но не о таких, которые бы докучали просьбами купить для них напитки. Время проходило в очень приятной атмосфере. Спокойное веселье рассеяло воспоминания о казармах и утомительном однообразии военной жизни на Яве.
Когда ван Джост на несколько минут покинул зал, ему встретился помощник управляющего.
— Все ли у вас есть, что нужно, лейтенант? — спросил японец с улыбкой.
— Благодарю вас, все.
— Как вам, нравится у нас?
— Очень.
— Вы могли бы развлечься еще больше, если бы, например...
Помощник управляющего отвел лейтенанта в сторону и что-то начал говорить ему шепотом.
— Но это, наверно, дорого? — спросил ван Джост.
— Это входит в ежедневную плату. Единственное, что вы должны сделать...
И он опять понизил голос.
Когда в полночь оркестр перестал играть, ван Джост выпил у стойки последнюю рюмку и направился в номер. Он чувствовал себя отлично, хотя и был настроен несколько скептически. После того как он открыл дверь, номера, скептицизм исчез...
В конце отпуска ван Джосту казалось, что он давно знает свою веселую, умную и всегда довольную компаньонку. Он не сомневался, что в последние дни отпуска, перед разлукой, она будет с ним особенно нежна.
И она как будто искренне увлеклась им. Она хотела знать, что он делает в голландской армии на Яве, сколько времени пробудет в Восточной Индии, практиковался ли он в стрельбе из своего орудия, хорошее ли это орудие, что это за орудие, заставляют ли и его ходить на учения, как это делают с военнослужащими на Суматре? Вот бедняги!!! Что они делают на учениях? Собираются ли прислать еще солдат в Восточную Индию?
Интерес, который она проявляла к нему и его делам, побуждал его чувствовать себя важной личностью. А это так приятно, когда ты всего-навсего скромный офицер.
Был ли он наивен? Возможно.
А его компаньонка была очень искусной собеседницей. Она умела выбрать удобный момент для своих вопросов. Она делала это так ловко, что у собеседника не возникало никаких подозрений.
К несчастью, в военных и гражданских голландских органах безопасности было очень мало работников, обладающих такой же настороженностью, какую проявил молодой сыщик Петерс. Все, что происходило с офицерами и солдатами, находившимися в отпусках, очевидно, полностью ускользало от внимания властей.
Активно действовали также различные шантажисты и вымогатели, которые оказывали давление главным образом на преуспевающих китайских эмигрантов, имеющих родственников в районах Китая, контролируемых японцами. Эти японские агенты, особенно усилившие свою деятельность с возникновением китайского инцидента, для получения информации использовали связи шантажируемых ими богатых дельцов-китайцев с голландцами.
Если бы голландские власти знали о том, чем еще занимались японские агенты, они, возможно, проявили бы больше интереса к деятельности японцев. Но в случае, о котором пойдет речь ниже, голландцы имели оправдание, так как врач-шпион был совершенно новым явлением в шпионаже.
В Восточную Индию было послано несколько специально обученных офицеров-врачей военно-медицинской службы японской армии. Подвизаясь в качестве рабочих, официантов и мелких конторских служащих, они в служебное время и на досуге изучали санитарные условия островов. Делалось это для того, чтобы с момента высадки японских войск уберечь их от эпидемических заболеваний. Главной фигурой в этом виде шпионажа был некий доктор Цубота.
Время приближалось к началу вторжения в Восточную Индию. Знать военные планы Голландии стало для японцев настоятельной необходимостью. Но когда они, испытывая во время войны с Китаем острую нужду в сырье, начали дерзко требовать его у Восточной Индии, голландцы проявили твердость: они усилили меры по поддержанию безопасности. Для японского шпионажа создалась серьезная угроза.
Голландские офицеры и солдаты не пользовались больше услугами японских отелей. Даже шпионки-проститутки неожиданно обнаружили, что их клиенты совершенно не осведомлены о происходящем.
* * *Через семь месяцев после того, как всеми уважаемый торговец Томэгоро Ёсидзуми был бесславно выслан с Явы, сыщик-сержант Петерс бесцеремонно ворвался в кабинет своего начальника.
— Они поймали его! — крикнул он.
— О ком вы говорите?
— Разумеется, о Ёсидзуми.
На лице начальника появилась улыбка: