Но Камиро и Мацуи проявили настойчивость и терпение. В течение трех лет они давали взятки, но безуспешно. Первым, у кого пропал интерес к японскому предложению, был Камиро. Этому способствовало письмо, переданное ему ассоциацией искателей жемчуга Сан-Габриэльского залива. Собрание ассоциации, состоявшееся 19 декабря 1938 года, единогласно решило, что, если капитан Камиро и впредь будет действовать от имени доктора Мацуи, его навсегда вышлют из этой местности. Указывалось, что данное решение должно быть передано капитану немедленно.
Отлично зная, на что способны его соотечественники, Камиро не замедлил покинуть Гуаймас и никогда больше не появлялся там. Мацуи, однако, остался, поскольку Гуаймас в течение нескольких лет был штаб-квартирой японского шпионажа на Западном побережье Центральной Америки.
В 1930 году в Гуаймасе по адресу XIV Авенида, 323 обосновался японец по имени Мацумия, фабрикант содовой воды. Небольшое предприятие Мацумия стало настолько популярным, что капитаны многочисленных японских судов, в том числе и рыболовных, прибывших в порт, сойдя, на берег, тотчас наносили визит Мацумия. И только после этого они являлись к портовым властям.
Мацумия отличался высокомерием. Он не завел друзей среди мексиканцев, не принимал участия в общественной жизни других японских жителей в Гуаймасе и в расположенном неподалеку Эмпальме. Однако, кроме капитанов рыболовных судов, он принимал и других посетителей, которые приходили по одному и долго у него не задерживались.
Одной из самых крупных японских рыболовных компаний была «Ниппон суйсан кайся». Приблизительно 80 процентов акционерного капитала этой компании, имеющей тесные связи с мощным концерном Мицуи, который производил вооружение, принадлежало японскому правительству.
Компания «Ниппон суйсан кайся» имела отделение в Гуаймасе, заместителем директора которого был человек по имени Эдисиока. Всякий, кто желал войти в контакт с одним из капитанов рыболовных судов, обращался прежде всего к Эдисиока, но тот не мог дать определенного ответа, не посоветовавшись с фабрикантом содовой воды Мацумия. Если для решения вопроса требовалось указание вышестоящих лиц, Мацумия звонил Имамура, директору главной конторы «Ниппон суйсан кайся» в Мехико. Имамура откладывал встречи с видными мексиканскими должностными лицами, только бы побыстрее дать ответ фабриканту содовой воды.
Каждое воскресенье после обеда Эдисиока направлялся в Эмпальме, чтобы посетить своего друга Дзёсё Гококу. Гококу впервые приехал в Эмпальме в 1935 году и открыл там ресторан рядом с католической церковью. Когда его дела пошли успешно, он вызвал жену и сына.
Японцы при разработке планов против Америки руководствовались не только исключительно благоприятными условиями Калифорнийского залива для стоянки судов, но и другими важными соображениями. Любые силы вторжения, направленные против США, могли быть высажены в Гуаймасе и оттуда сухопутным путем по основной дороге, связывающей Мексику с американскими юго-западными штатами, направлены к северу в сторону Аризоны. Еще лучшие возможности для переброски войск предоставляла Южно-Тихоокеанская железная дорога, единственное средство передвижения на Западном побережье Мексики в период дождей. Наиболее крупные железнодорожные депо и ремонтные мастерские этой дороги находились в Эмпальме.
По воскресеньям, в послеобеденное время, к Гококу приезжал не только Эдисиока. В депо и ремонтных мастерских работало в то время не менее десятка японских механиков, которые вместе с четырьмя или пятью соотечественниками из Гуаймаса составляли клиентуру Гококу.
В воскресные дни в пять часов вечера все они собирались в ресторане. Сын Гококу, юноша лет двадцати, выходил на улицу, садился на корточки у двери и оставался там до тех пор, пока из ресторана не выходил последний клиент отца. Обычно это бывало около полуночи.
Хотя Гококу выставлял обильное угощение, не это привлекало японцев в ресторан. Сидя на жестких стульях, лицом к Гококу и Эдисиока, они поочередно докладывали собранную ими за неделю информацию.
В процессе исполнения своих обязанностей в качестве механиков японские служащие Южно-Тихоокеанской железной дороги осмотрели каждый дюйм железнодорожного полотна. Занимаясь ремонтом пути, они, вооруженные первоклассными фотоаппаратами с телеобъективами, одновременно исследовали каждую дорогу и тропу между железной дорогой и побережьем и каждую дорогу в горах и пустыне между железной дорогой и внутренними областями страны.