— Уходи на час. Ко мне придет девушка. Договорились?
Агенты военно-морской разведки разместились в здании напротив и могли наблюдать за комнатой Томпсона. Войдя в нее, Миядзаки тотчас вручил Томпсону пачку долларов, а затем достал из своего портфеля большой лист бумаги. Низко склонившись над бумагой, они изучали ее около четверти часа. Затем Томпсон прошел в спальню. Оттуда он вернулся с кипой бумаг, которые одну за другой передавал Миядзаки. Каждая бумага подробно обсуждалась.
В одиннадцатом часу японец ушел. Бумаги Томпсона он унес с собой. Снова на такси Миядзаки вернулся в Лос-Анжелос и посетил «Красную мельницу». Он пробыл там три четверти часа, а затем ночным поездом отбыл в Сан-Франциско. В понедельник утром Миядзаки присутствовал на лекциях в Стэнфордском университете.
Агенты военно-морской разведки установили, что Миядзаки держит деньги в «Йокогама Спеши Банк» в Сан-Франциско и ежемесячно выплачивает Томпсону 200 долларов. В денежных расчетах с Томпсоном он проявлял пунктуальность.
Позднее было опубликовано следующее письмо Миядзаки к Томпсону: «...Очень рад, что у Вас все идет хорошо. Не спешите. Действуйте постепенно. С этого времени Ваше месячное вознаграждение будет высылаться не позднее первого числа каждого месяца, завтра вышлю 300 долларов...
В следующем месяце я предпринимаю продолжительную поездку. Вернусь, возможно, в январе, но не уверен. До отъезда вышлю Вам деньги за январь.
Пришлете ли Вы мне расписание тактических учений, которые начнутся 5 декабря? Если сможете достать его раньше, вышлите 3 декабря».
На следующий день после визита Миядзаки Томпсон сообщил Тернтайну, что вновь поступает во флот и уже приобрел форму старшины. Тернтайн спросил у Томпсона, собирается ли он дать и ему возможность работать для японцев. Томпсон ответил, что Танни не может в настоящее время найти для Тернтайна работу.
— Но если ты когда-нибудь кому-либо скажешь о том, чем я занимаюсь, или о том, что встречал Танни, тебе долго не жить!
Это была первая угроза со стороны Томпсона.
Надев форму, Томпсон поехал в Сан-Педро, где бо́льшую часть времени проводил в барах, подпаивал матросов и ловко выведывал у них сведения о предстоящих маневрах флота.
Военно-морская разведка теперь окончательно убедилась, что Томпсон представляет большую опасность. Она обратилась в государственный департамент за разрешением на арест Томпсона и Миядзаки.
Но государственный департамент в то время старался не обострять отношений с Японией и решительно отказался дать разрешение на арест Миядзаки. Единственное, что могла сделать военно-морская разведка, — это предупредить матросов о том, чтобы они не вступали в беседы с Томпсоном.
В течение нескольких месяцев Томпсон ходил в форме старшины военно-морского флота. За это время он часто встречался с Миядзаки или у себя на квартире на Линден-стрит, или в отеле «Сент Френсис» в Сан-Франциско.
Когда матросы стали избегать общества Томпсона, тот сообщил об этом Миядзаки и добавил, что опасается доноса, в чем подозревает Тернтайна. Миядзаки прямо не приказал Томпсону убрать Тернтайна, но заметил, что это было бы наилучшим решением. Чтобы обезопасить Тернтайна, военно-морская разведка подыскала ему работу в Сан-Франциско и тем самым дала юноше возможность уехать от Томпсона.
Когда Тернтайн сообщил Томпсону, что получил работу продавца в универсальном магазине в Сан-Франциско, подозрения японского шпиона усилились. Тернтайн показал ему письмо на официальном бланке с предложением о работе. Томпсон как будто успокоился.
После отъезда Тернтайна Томпсон начал пить. Его запои продолжались иногда по нескольку дней. Поведение Томпсона обеспокоило Миядзаки, и японец явился к нему на Линден-стрит. Агенты военно-морской разведки, снова засевшие в здании напротив, догадались по поведению Томпсона и жестам Миядзаки, что японец ругал своего агента.
После ухода Миядзаки Томпсон сел за стол и начал писать письмо. Это оказалось для него нелегким делом, и он просидел над письмом час или два. Несколько раз Томпсон принимался писать заново, но всякий раз комкал листы и бросал в корзину.
Агенты военно-морской разведки не могли открыто войти в квартиру Томпсона, но им удалось заполучить содержимое корзины. Среди смятых листов был найден черновик окончательного варианта письма, которое написал Томпсон:
«Дорогой господин Танни!
Покорнейше прошу считать это письмо моим отказом от службы для Вашей страны. Мне весьма прискорбно и грустно подавать подобное заявление японскому правительству, так как могу заверить, что всегда испытывал удовольствие, принося пользу Вашей стране. Надеюсь, информация, поступившая от меня, полностью возмещает выплаченную мне сумму.