Уроженец Тульской губернии, выходец из духовной среды, семинарист по образованию, Вознесенский на ответственную работу был выдвинут Ждановым, который в середине 1930-х гг. сделал его председателем ленинградского Госплана. Но затем в Москве Вознесенский все время работал дружно с Маленковым, который его и проталкивал на все более и более ответственные посты. Особенно тесно они сработались в годы войны, когда Вознесенский во всех вопросах шел с Маленковым и другими «молодыми» и считался верным «маленковцем». Но в 1945 г., после возвращения Жданова в Москву к работе в секретариате ЦК ВКП(б) (это случилось вскоре после Ялтинской конференции), Вознесенский круто повернул фронт и перешел в лагерь «ждановцев», начав открыто выступать против Маленкова. Поведение Вознесенского носило такой характер, что возникали даже предположения, будто он и раньше был скрытым «агентом Жданова» при Маленкове. Последний, вообще крайне мстительный по натуре, эту «измену» Вознесенского воспринял очень остро, подозрительно смотрел на каждого, с кем Вознесенский поддерживал близкие связи, и явно горел жаждой мести.
В тот же период, летом 1945 г., Маленкову пришлось получить еще один тяжелый удар: катастрофу с его ставленником и протеже наркомом авиационной промышленности Шахуриным. Последний в годы войны получил несколько наград и очень продвигался. Маленков, наблюдавший за этой промышленностью и по линии Комитета обороны, и по линии Политбюро, все время Шахурину покровительствовал. Но летом 1945 г. Сталин неожиданно потребовал Шахурина к себе для личного доклада, подверг подробному допросу, а затем жестоко изругал и выгнал. Оказалось, к Сталину поступила записка от группы виднейших советских изобретателей-авиаконструкторов, жаловавшихся на порядки в наркомате авиационной промышленности, на ее отсталость, вызванную недостаточным вниманием к предложениям изобретателей и пр. Авторы записки заявили, что такая политика наркомата авиационной промышленности делает Советский Союз с точки зрения авиации совершенно неспособным к борьбе против Запада. Объяснения Шахурина Сталина не удовлетворили, и он обвинил наркома в том, что тот от него что-то скрывал, в чем-то ему лгал. Шахурин был немедленно арестован, предан суду и получил 15 лет лагерей. Наркомат авиационной промышленности подвергся жестокой чистке. Маленков был обвинен в «недостатке бдительности». Пострадать он не пострадал, но было признано, что он переобременен делами, и его освободили как от деятельности по надзору за промышленностью, так и от председательствования в Особом комитете по делам Германии.
Приблизительно в это время Жданов, вернувшийся в секретариат ЦК и взявший на себя руководство всей идеологической работой партии, провел первую, пока еще частичную, чистку в аппарате Управления пропаганды и агитации. Сам Александров не был тронут, но ряд его ближайших сотрудников был смещен, редакция «Большевика» (она составлялась всегда из людей, которых в данный момент считают лучшими теоретиками, отражающими полностью линию партии) радикально перестроена, причем в нее Жданов ввел несколько человек, которых он считал своими и которые, действительно, помогали ему в последующих чистках. Были смещены также руководители «ведущих» теоретических институтов партии. Директор института Маркса-Энгельса-Ленина Митин был заменен Кружковым, а на пост директора Института философии при Академии наук СССР вместо Юдина был назначен Светлов. Этими назначениями своих ставленников Жданов занимал ведущие позиции в идеологическом аппарате ЦК, подготавливая свой большой удар против «маленковцев». Дата смены редакции «Большевика» определяет дату начала этого захвата Ждановым аппарата Управления пропаганды и агитации последний номер «Большевика» со старой редакционной коллегией был подписан к печати 20 августа 1945 г., первый номер новой редакцией был подписан к печати 9 октября. Выход органа, являющегося двухнедельным, был задержан на семь недель, которые были заполнены первой перестройкой аппарата, как он сложился в годы войны.
Тяжба между Маленковым и Ждановым была впервые вынесена на суд на пленуме ЦК, который собрался в марте 1946 г. Это был первый послевоенный пленум. За семь лет, которые прошли с 1939 г., когда ЦК был избран Восемнадцатым партийным съездом, в составе ЦК произошло немало перемен. Больше четверти членов умерло или исчезло. Но в основе это был тот самый ЦК, в подборе которого Маленков играл такую огромную роль. Маленков, несомненно, ждал сочувственного отклика от большинства пленума. Но расчеты его оказались не вполне правильными. Сталинское Политбюро было переизбрано полностью. Правда, Маленков и Берия были переведены из кандидатов в полноправные члены Политбюро, а Булганин и Косыгин были вновь избраны кандидатами. Но в то же время в Политбюро были переизбраны все те, кого за годы войны Маленков оттеснил от руководящей центральной работы и которые потому были настроены решительно против него — Жданов, Каганович, Андреев и Ворошилов. Что еще более важно, Маленков потерял большинство в секретариате ЦК, где укрепился Жданов и его ставленники.