Но количество секретарей ЦК остается неизменным с 1941 г.: их пять человек, включая Сталина (пленумом ЦК в марте 1946 г. избраны Сталин, Маленков, Жданов, Кузнецов и Попов). Появление нового секретаря свидетельствовало об уходе одного из старых. Таким мог быть только Маленков. Об его уходе с поста первого секретаря ЦК (Сталин порядкового номера не имеет, он «генеральный секретарь») никаких сообщений не делалось, но сопоставление всех косвенных указаний заставляет признать его бесспорным. В биографии Маленкова, которая была напечатана в «Вечерней Москве» 24 ноября 1947 г., когда проходили выборы депутатов в Моссовет, при перечислении постов, которые Маленков занимает, пост секретаря ЦК назван не был. В качестве подтверждения вывода о снятии Маленкова с поста первого секретаря ЦК следует рассматривать и факт назначения Маленкова заместителем Сталина по должности председателя Совета министров (утверждено Верховным Советом от 18 октября 1946 г.). Принцип несовмещения работы секретаря ЦК с работой в Совете министров в то время соблюдался очень последовательно.
Начиная с осени 1946 г. по всему СССР начали перекатываться волны массовых чисток, — постепенно расширяясь и захватывая все новые общественные группы. Это была «ждановская чистка», — чистка, которая главным своим острием была направлена против всего нового, что за военные годы было введено в партийно-коммунистическую идеологию и в советскую практику. От «ежовской» чистки 1936–1938 гг. эту новую чистку отличали не только совсем иные политические задачи, но и весь характер ее проведения.
Основное различие состояло в том, что при Ежове молодые кадры «выдвиженцев» чистили в первую очередь верхний слой партийно-советской правящей элиты, физически истреблять которую им было предписано сверху, а теперь, наоборот, правящая элита во главе с остатками «испытанных соратников Сталина» заботливо «прочесывала» партийно-советский молодняк.
Сам Маленков тем временем на много месяцев сошел с открытой арены общественной жизни и партийной, и советской. Его имя почти совершенно исчезло со столбцов советской печати, за исключением лишь перечней присутствующих на торжественных парадах. Его направили на работу в сельскохозяйственный сектор, положение которого было крайне тяжелым. Урожай в 1946 г. был исключительно плох, едва ли доходил до половины довоенного, при значительно увеличившихся территориях и населении. Для СССР, истощенного войною, это было настоящей катастрофой. Страна жила на грани подлинного голода, особенно деревня.
Не только голод, но и размеры неурожая были следствием политики советского правительства. Особый комитет, созданный правительством под именем Комитета по восстановлению разрушенных областей, сыграл в жизни страны роль много более мрачную, чем иноземные оккупанты. Прежде чем приступать к какому бы то ни было восстановлению, представители возвращавшейся советской власти производили придирчивое расследование о поведении населения под немцами и беспощадно расправлялись не только с отдельными лицами, признанными повинными в каких-либо проступках, совершенных индивидуально, но и с группами населения и с населением целых селений и даже районов, настроение в которых при немцах было недостаточно просоветским. Особенно систематическими были такие групповые расправы с населением тех сельских районов, где выявились настроения, враждебные колхозам. Как правило, все население таких районов в принудительном порядке вывозили на Север или на Восток — в Сибирь, на Урал, в казахстанские степи и т. д. Количество таких переселенцев, в принудительном порядке отправленных в разные лагеря, надо определять в 5–6 миллионов человек. На встречу им с Севера и Востока двигался другой людской поток, переселяемый на опустевшие места.
Это было поистине великое переселение народов, которое проводилось в планомерном порядке для всех освобожденных областей. В этих условиях и без засухи урожаи не могли быть хорошими. Во главе Комитета, который такими методами восстанавливал районы недавней немецкой оккупации, стоял Маленков. Из всей его многосторонней деятельности военных лет едва ли не одни только массовые переселения ему не были поставлены в вину «ждановцами». По линии колхозной ему в вину больше всего ставили совсем другое: проводя свою общую линию ориентации на поколение людей, выдвинувшихся за годы войны, маленковский Комитет по восстановлению разрушенных областей посты председателей колхозов и другие командные посты в колхозной деревне систематически замещал ветеранами войны — часто инвалидами, имевшими звания героев Советского Союза или высокие ордена. Авторитет Маленкова в те годы был настолько велик, что эта политика в отношении назначений из районов недавней немецкой оккупации распространилась фактически на весь СССР. Власти пользовались всеми предлогами, чтобы устранять прежних руководителей колхозов и назначать на их места деятелей военного времени. И уже с 1944 г. тип героя войны и орденоносца, часто полуинвалида, на посту председателя колхоза или бригадира становится самым характерным для колхозной деревни.