1943–1945 гг. были периодом высшего взлета успехов секретного аппарата бывшего Коминтерна, возглавляемого и направляемого Маленковым. Официальные компартии повсюду были в загоне. Аппарат стал полным и безраздельным хозяином в коммунистическом лагере. В Европе аппарат, располагая кадрами хорошо вышколенных «профессионалов» подпольного движения, пользовался ими для установления своей фактической диктатуры над всем движением сопротивления, чтобы направлять это движение в сторону актов, ненужных и даже вредных с точки зрения интересов борьбы против Гитлера, но выгодных с точки зрения планов коммунистических лидеров. Сюда относятся прежде всего акты террора против случайных чинов немецкой оккупационной армии, акты, которые, не принося никакой пользы движению сопротивления, вызывали еще более бессмысленные немецкие расправы с населением. Поступая так, коммунисты стремились сделать войну возможно более жестокой, готовя тем самым кадры будущей гражданской войны, которая, по их убеждению, должна была прийти на смену войне между государствами.
Еще большую активность аппарат проявлял в Америке, где своей прямой задачей он ставил прежде всего захват своими людьми ответственных позиций в государственном аппарате. Это было нужно прежде всего для воздействия на работу этого аппарата и через него на политику правительства, которое, как и всякое правительство демократических стран, внимательно прислушивалось к настроениям ближайших помощников и сотрудников. Не менее важен этот захват постов в государственном аппарате США был и для достижения другой задачи: для развертывания повсюду проникающего шпионажа.
На развитие этого шпионажа как раз в это время аппарат направил особенные усилия. Обычно в периоды войн другие правительства острие своей разведывательной работы направляют на лагерь противника. Руководимый Маленковым аппарат пошел другим путем и главные усилия своей шпионской работы направил против Америки. В этом была своя логика: с 1943 г. на горизонте стала явственно вырисовываться перспектива победы и полного разгрома гитлеровской Германии. Для большевиков это означало, что главным врагом завтра станет Америка; и они, пользуясь положением союзника, повели глубокую разведку. Как раз в это время руководимый Маленковым аппарат наладил получение сведений о всех секретных работах с атомной бомбой и о других новейших изобретениях в области вооружения.
Эта политика аппарата, руководимого Маленковым, в послевоенные годы восторжествовала полностью. Но ее разделяли далеко не все лидеры компартий за пределами СССР. В оппозиции к ней стояли и некоторые из крупнейших лидеров ВКПб). Во главе ее стоял Жданов, перед войною возглавлявший делегацию ЦК ВКП(б) в Коминтерне. С ним были его ближайшие сотрудники по работе в Коминтерне — Мануильский, Лозовский и др. Они были сторонниками восстановления Коминтерна и возврата к основам довоенной международной политики. Именно вокруг этого вопроса развернулась борьба, центральными фигурами которой стали Жданов и Маленков. Первый ориентировался на возрождение компартий Запада и на воссоздание Коминтерна; второй стал идеологом продолжения и развертывания международной политики руками аппарата.
С большим упрощением, но эти группировки можно определить как ориентировки на массовое коммунистическое движение, с одной стороны, и на работу методами «пятых колонн», с другой. Конечно, ни Жданов не зарекался в удобных случаях от методов работы с помощью «пятых колонн», ни Маленков не отказывался от массовых рабочих выступлений. Они расходились лишь в вопросе о том, на что именно следует ставить главное ударение. Первая победа Ждановым была одержана по вопросу о роспуске компартии Соединенных Штатов. Позиция последнего в этом вопросе сводилась к попытке приложить к текущему моменту старые высказывания Сталина об «общем кризисе капитализма», в условиях которого мировая война должна развязать революционное движение на Западе — в Европе и в Америке. Жданов призывал политику СССР построить так, чтобы она развязывала эти революционные движения, для чего прежде всего необходима ликвидация политики военного времени и возврат к старой политике «непримиримой классовой борьбы».